Адовы
Шрифт:
— А кого будет давить машина? — из-за ковша выглянула Мара. — И когда? Хочу посмотреть.
Человек в каске подавился вдохом, закашлялся:
— Никого мы давить не собираемся, разве что пятиэтажки эти старые. Давно пора их снести, пока сами не рухнули. Построим новый красивый район!
— Да? — удивилась Мара. — И как называется?
— Реновация называется!
— А где мы будем жить тогда? — поинтересовался Максим.
— Ну… этого я не знаю, — замялся строитель. — У родителей спросите. Им наверняка уже новые сертификаты на жилье выдали. А теперь давайте,
Мара слушала рабочего в пол-уха. Она скорее была занята тем, что вырисовывала аккуратные символы прямо на ковше. Её коготок оставлял царапины на металлической поверхности.
Получалось ровненько, красиво. Мама бы похвалила.
— Чего ты там возишься? — подошёл поближе мужик в каске.
Символы вдруг вспыхнули зелёным огнем. Мара захлопала в ладоши, да сил не рассчитала. Одна её ладошка отвалилась и шлёпнулась прямо под ноги работнику стройки.
— Это что? Это как? — залепетал строитель.
Сначала он побледнел, потом позеленел. Не моргая, наблюдал, как показывает фигу маленькая ручка.
— Что это? Это что, ПРОИСШЕСТВИЕ?! — его голос вдруг стал неестественно высоким и истеричным, а глаза застыли как стеклянные.
Резко взвыл экскаватор. И рабочий окончательно растерялся. Мотор у техники хоть и громко работает, но всё же не настолько, чтобы выть.
Теперь же транспорт ревел как тысяча тигров перед атакой.
— И это… как…почему… такого в инструкции не было! — рабочий сделал шаг назад, но тут экскаватор развернулся и одним махом сгрёб детей в ковш.
Сам строитель сел на зад и замер, и словно окаменел.
— Вот это крутотень! — радостно заверещал Максимка, проносясь над головой строителя. — Нечего нам тут дома разрушать. Сами вот и уходите, куда хотите.
— Ага! — поддержала Мара. — Классная штука этот кекскаватор!
— Нет такого слова, — возразила Дарья Сергеевна.
Слышен был лишь её голос, а сама она всё ещё пребывала бесплотным духом. И не знала за чем теперь следить: за детьми, экскаватором или рабочим? Человеку до духа полшага осталось. Почти коллега по загробной жизни.
— А теперь будет скаватор! — запротестовала Мара. — И с ним можно играть без каски! Он сам кому хочешь на голову упадёт.
Экскаватор сорвался с места и покатил нарезать круги по площадке, попутно разваливая всё на своем пути: строительные вагончики, забор, склад с инструментами.
Стройка вдруг ожила, как потревоженный муравейник. Оказалось, что здесь не один рабочий, а целая бригада. Все они разбегались врассыпную перед взбесившимся транспортом, забросив запаривать лапшу и чаи гонять. Один из вагончиков зацепился за экскаватор и оттуда полетела тушёнка и каски.
Максимка чуть высунулся, посмотрел назад.
— Ух ты! У нас паровоз получился, — мальчишка орал, как можно громче в попытке перекричать рёв экскаватора. — Цепляем ещё!
— Помогите! — кричал человек, оставшийся в прицепленном вагончике.
Ему пришлось распахнуть дверь. Только спрыгнуть он не решался, лишь орал. Но мучения его оказались недолгими. Через пару кругов, вагончик сам отцепился,
и мужчина смог спрятаться вместе с остальными рабочими за забором. Правда, теперь он был седым и о каске даже не думал.Зато живой. Чему был неимоверно рад. А это просто строительная пыль на волосах. Можно и смыть простым душем.
— Ну, ребята, пошалили и хватит, — прямо перед ковшом зависла Дарья Сергеевна. — Верните людям спокойное существование и экскаватор. У взрослых должны быть свои игрушки.
— Они наш дом хотят снести! — возразила Мара. — Я не хочу снова переезжать! Толстый же с нами не поедет. А с кем мне играть? Опять на машину рычать? Майки громче рычит. Я всегда проигрываю нашему монстромобилю.
— Во-первых, автомобилю. Во-вторых, это, конечно, плохо, но нельзя решать проблемы методом силы. И вообще, Мара, — учительница подняла к небу указательный палец. — Если надо что-то уничтожить, сжечь, разрушить или запугать, с этим лучше справятся твои родные. У них больше опыта. Идём уже домой, а?
— Ладно, –кивнула девочка. — Последний кружок и отпущу духов.
Тот самый рабочий, что пытался прогнать детей, пришёл в себя. Он сидел, прислонившись к забору, и судорожными пальцами набирал номер бригадира.
— Алё, Михалыч, — говорил строитель в трубку не своим голосом. — Тут жесть какая-то творится. Восстание машин! Экскаватор сам ездит! Всё разгромил! Дети разваливаются. По частям… Да что ты? Только кефир…Нет, как стеклышко… И краски никакой не нанюхался!.. Да нормально я комиссию прошёл… Ты вот сам приезжай, глянь что делается, а потом говори.
Но дожидаться начальника стройки экскаватор не стал. Высадив детей за забором, он вернулся на свое место и отключился.
Завести его больше так и не смогли. А снять происшествие не успели.
Глава 21
Здание с успокаивающими стенами
В больничном коридоре неприятно пахло формалином и хлоркой. Афанасий Петрович всю жизнь недолюбливал эти запахи. И сами больницы не любил. Потому участковый старался болеть как можно меньше.
Его главным лекарством была фраза «само пройдёт». Плюс цены на медикаменты. И действительно, само проходило всё, кроме… воспаления аппендицита. Тут уж без медицины никак не обойтись. Оттого и запомнил запах на всю жизнь, неделю отлежавшись в подобных стенах.
Возраст давал о себе знать. Начальство намекало на профилактические обследования, но участковый держался стоически. Нечего распускаться, когда преступность не дремлет. А если и дремлет, так ведь в любой момент может проснуться! И так не понятно, что в подъезде на Садовой произошло. Глупости одни в голове остались. А начнёшь их обследовать, так столько всего понавылазиет, что быстренько спишут по возрастным показателям.
Но сейчас Афанасий Петрович пришёл в больницу вовсе не по вопросу собственного здоровья, а исключительно по настоянию бабы Нюры. Смотрящая со скамеечки за районом беспрестанно названивала участковому. Сама не отвяжется, тут работать придётся.