367 дней
Шрифт:
В следующие 24 часа многое должно проясниться.
Будучи утренней пташкой от природы и благодаря службе в армии, я всегда просыпался сразу после восхода. Я взял Слима, который был не против оставить свой пост у двери, на утреннюю прогулку. Придя с ним домой, сварил кофе и отправился на пробежку. Когда я вернулся назад и отправился в душ, меня слегка удивило, что Рия ещё не проснулась, учитывая то, как рано она ушла спать вчера вечером, но потом решил, что, возможно, её разуму и телу нужно больше времени для отдыха.
Приняв душ,
— Привет, приятель. Меня ждёшь? — спросила она, и я увидел, как девушка присела на корточки, чтобы почесать его огромную голову своими тонкими, изящными руками. — Подожди, дай мне минутку, — сказала она, исчезая в ванной.
Я потянулся к шкафчику за ещё одной чашкой, поставил её на стол и наполнил, добавив немного сливок и кусочек сахара, как она делала во время позднего завтрака.
Воспоминание о её лице, когда я позвал её, стоящую у входа в место, которое она и каждый всегда знали, как круглосуточный ресторанчик, всплыло в моём воспоминании. Риа застыла на месте, светлые карие глаза расширились, полные губы приоткрылись, а тёмные брови сошлись вместе. И выглядела она совершенно… потерянной.
Я видел в своей жизни много грустного дерьма, но это определённо заняло место в первой пятёрке.
Рия вышла пару минут спустя. Лицо блестело после умывания, и она заправила волосы за уши.
— О-о, — сказала девушка, тут же остановившись.
— Не ожидала увидеть меня, детка?
— Ещё рано, — сказала она, вместо этого направляясь к противоположной от меня стороне стойки. Я подтолкнул чашку к ней, прежде чем взять её, она проследила за ней несколько секунд. — Я бодрствую уже почти два часа, — сказал я, пожав плечами.
— А-а, ты из этих, — сказала она. Отпив глоток, её глаза расширились. — Тебе когда-нибудь говорили, что твоя наблюдательность немного пугающая?
— Практически ежедневно, — согласился я, когда подошёл к холодильнику, чтобы взять пластиковый контейнер с купленными в магазине кусочками разных фруктов. Поставив фрукты рядом с плитой, на которой уже закипало немного воды, я добавил в неё овсянку.
— Ты готовишь для меня? — спросила она, что прозвучало немного подозрительно.
— Нам нужно поесть, — сказал я, пожав плечами, когда закончил с овсянкой и разложил её в две пиалы, затем поставив их и фрукты на стойку. Она долго всматривалась в овсянку, брови опустились. — Сахар? — спросил я спустя минуту, предположив, что полезная, без добавок овсянка была, вероятно, на любителя.
— Да, пожалуйста, — сказала Риа, потянувшись своими пальчиками за кусочком дыни и положив его в рот, от сока которой её губы увлажнились. Мне нужно было запихнуть немного еды себе в рот, чтобы удержаться от внезапно возникшего и почти подавляющего желания подойти и слизать сок самому.
Я вручил ей сахар и наблюдал, как она, опустив чайную ложку в пиалу, размешивает содержимое и пытается съесть это.
И тогда я понял одно: она не лгала мне. Что она не выдумала некую смешную историю, чтобы привлечь внимание или что-то в этом роде. Я знал это, потому что, если Рия Суини и была не способна на что-то, так это притворство.
—
Возьми ещё, — сказал я, подвигая сахарницу ближе к ней. — Ты же знаешь, что хочешь ещё.Получив разрешение подсластить овсянку ещё, она так и сделала.
— Я не знаю, как ты ешь её без всего.
— Детка, проведи целых восемь лет, потребляя сухпайки, и это покажется тебе божественно на вкус.
— Что такое сухпайки?
— Еда, готовая к употреблению, — пояснил я. — Армейский рацион.
— Ты был в армии?
Я улыбнулся на этот вопрос.
— Совсем не наводила обо мне никаких справок, прежде чем прийти, да?
— У меня точно не было возможности сделать это. Идя из больницы, я увидела это здание и…
— Скажешь, что это была судьба, и потеряешь всё моё уважение к тебе.
— Хорошо. Это был… счастливый случай, — сказала она, немного улыбаясь.
— Предрассудки, — сказал я, бросив в неё чернику.
Она взяла её со стойки и закинула себе в рот. И её рот, ну, стал уж слишком отвлекать. Я отвернулся от еды и стал готовить завтрак для Слима.
— Так, э-э, мы собираемся сегодня заехать в мою старую квартиру? Я имею в виду, я знаю, у тебя много других дел и…
— Детка, я сказал, что отвезу тебя, значит, я отвезу тебя. У меня есть другие дела, но они могут подождать часок, пока мы, по крайней мере, попытаемся посмотреть, остались ли у тебя какие-нибудь документы или одежда.
Закончив с едой, Риа нашла вчерашнюю обувь и, скользнув в них, похлопала по попе, видимо привычка, появившаяся для проверки задних карманов, на наличие там телефона. Но у неё не было карманов и не было телефона. Её руки опустились немного застенчиво, больше для себя она помотала головой.
— Готова? — спросил я, потянувшись за поводком Слима.
— Ты возьмёшь собаку?
— Не-е-е. Иногда, он лежит в постели и не двигается, когда я ухожу, — в эти дни я оставляю его дома. А иногда он беспокойный — в эти дни я беру его вниз в офис, там он может бродить за ребятами и Мардж, и будет совершенно избалованным.
— Не слушай его, — сказала она Слиму, забирая у меня поводок. — Ты заслуживаешь баловства. Ты просто душка.
Она позволила ему потянуть себя вниз по ступеням, в то время, когда он всегда ходил рядом со мной.
— Слим… — предупредил я, когда он попытался утянуть её за здание.
— Он столь же сильный, насколько выглядит, — сказала она, пытаясь удержать поводок.
Я вытянул руку прежде, чем она выпустила его. Моя рука наполовину накрыла её, и от этого действия девушка полностью напряглась. Её глаза широко распахнулись, немного шокированные от прикосновения.
— Не позволяй ему вести, детка, — сказал я, когда Слим фыркнул, увидев, кто контролирует поводок, и вернулся обратно на пару шагов. — Он перетянет твою попку на другой конец города в собачий парк в мгновение ока.
— Буду знать, — сказала она, выдернув руку из-под моей и сжав её сбоку в кулак. Я не был уверен, что понял этот жест. — Я подожду… — начала она, когда я потянулся к офисной двери.
— Пошли, встретишь Брока, — сказал я, ухмыльнувшись. — Я дам тебе 50 баксов, если ты упомянешь цыпочку, выставившую его голым, — добавил я, потянувшись за её рукой, потому что, кажется, Риа достаточно упряма, чтобы упереться ногами и остаться снаружи.