"2013"
Шрифт:
— Хорошо.
Я привела себя в порядок, собрала все необходимое и вышла на улицу. Не прошло еще и пары минут. С города ехать как минимум час. Я старалась не смотреть в ту сторону, где сидела гоп — компания вместе с Аксеновой во главе. Хотя орали они громче любой полицейской сирены.
Да и бабки за столь короткое время никуда не делись, продолжая сидеть на лавочке под ветвями деревьев.
Блин. Качели — то свободные. Сейчас бы пойти, немного покачаться, пока жду товарища на колесах. Но не могу. Начнутся ненужные расспросы про мои отношения с Сергеем. Жених ли он мне. Откуда он и что это вообще за человек. Стоит лишь им вкратце рассказать,
Я жарилась на солнце и смотрела по сторонам.
Наши прошли мимо меня. Лишь Инна остановилась.
— Ты куда?
— Да так… Одного человека жду…
— А — а.
И убежала.
Я выругалась про себя.
Ненавижу когда кудахчут на дорогу! Не стоит человеку, собирающемуся в дорогу, бросать пресловутое “куда?”! Вы ему так всю поездку на корню загубите. Это как черная кошка, переходящая через дорогу. Только хуже.
Но все же после смогла их отучить от этой пагубной привычки. Больше я это слово от них не слышала.
— Настя! — позвала меня баба Люда. — Иди сюда! Мы тебя спросить хотим!
Ну начинается…
Еще там эта пресловутая сплетница тетя Наташа стоит. Сверлит меня взглядом.
Все же, тяжело вздохнув и мысленно принимая происходящее, поднялась на пригорок, держась рукой за ремень сумки, которую я перебросила через плечо.
Подарок Ани.
— Слушай, не расскажешь, что это за мужчина на красной иномарке? Мы его пару раз видели. Думаем, к кому это приезжали. Вроде ни у кого нет такой машины. Да и человек такой у нас на городке не живет.
— Жених поди. — Тетя Наташа осмотрела меня с ног до головы. — Ты до сих пор на инвалидности, да? Какая группа?
— Вторая, — нехотя ответила я.
— А не говорят, когда снимут?
— А с чего ради должны снять?
— Тебе работать надо. И замуж пора!
Мне хотелось ее послать куда подальше, но промолчала. А надо бы поставить человека на место.
— Вы там ремонт делаете, да?
Я осмотрела этих людей и хмыкнула.
На небольшой лавочке сидели баба Люда, тучная женщина. Тетя Таня, худая, в очках, с вечно трясущимися руками, и ее дочь, Надя, тоже, кстати, инвалид с детства. У нее и ДЦП, и шизофрения… Целый букет!
Именно о ней я говорила выше. Она смотрела на меня и игралась пальцами, иногда подпрыгивая на месте.
И тетя Наташа.
Она как раз возвращалась с работы.
Пристально смотрела на меня, ожидая ответа.
— Да. Делаем. Мама так решила.
— Для твоего жениха, да?
— Делать ей больше нечего… — фыркнула я.
— Но все — таки кто он? Видно, что не местный. Вы в Интернете познакомились, да? Сейчас там вся молодежь общается. Не то что мы, раньше. Помню, сядем целой компанией и беседуем между собой. А сейчас какие — то социальные сети появились! И не нужны они нам! — недовольно произнесла баба Люда.
Я уже побеседовала в реале. Спасибо.
— Тебе сколько лет — то? — поинтересовалась тетя Наташа.
А то ты не знаешь!
— Девятнадцать.
— И не учишься? И не работаешь?
— Не берут.
— Конечно не берут! Пока справка есть, — хмыкнула баба Люда.
Я уже не могла дождаться, когда Сергей наконец подъедет. Надоели они мне!
— Ксюша рассказывала, что у Насти жених появился. Вот я и подумала, что это именно тот, на красной машине. Ты молодая. Тебе уже пора! Или ты будешь до самой смерти в девках сидеть?
— Да, это мой парень. Сергей. Он с Кемерово. Мы с ним в больнице познакомились, —
не выдержала я.— И сколько ему…? — спросила тетя Наташа.
— Тридцать девять.
— О — о - о… — распелись бабки.
— Так он старше тебя! И че, и кем он работает? — продолжала моя соседка.
— Заместитель директора в строительной компании…
Все равно все узнают. Деваться некуда.
— Солидный мужчина. Повезло.
Во двор въехала знакомая машина.
— Все, я побежала. До свидания!
— Что это за человеки с тобой были? — поинтересовался Сергей, когда я села к нему в машину.
— Соседки, — фыркнула я. — Все про тебя пытались вынюхать. Говорят, видели твою машину и не могли понять, кто и к кому приехали. Остается только сотая квартира. Мы у них с мамой самые нелюбимые соседи…
— Понятно.
Мы отправились в город.
— Я к тебе с ночевкой.
— Что, твоя мать соизволила тебя отпустить?
— Да она вроде меня не держит.
— Раньше ты говорила совсем другое.
— Я и не спорю. В город она меня еще отпустит, а вот, например, в Кемерово, нет. Боится, что со мной там что — то произойдет. Она в прошлом году рассказывала, как молоденьких девушек заманивали в машины и увозили в местные бордели. Говорит, у вас в Кемерово такое постоянно происходит. Вот и не пускает. Кто его знает, верно?
— Мне кажется, она держится за тебя из — за пенсии.
Я зло посмотрела на него.
— То же самое можно сказать и про тебя. Сейчас ты разбрасываешься деньгами, а потом начнешь жопиться. И не надо так говорить о моей маме! Она мой единственный близкий человек. Неважно, как она ко мне относится. Еще неизвестно, как ты в дальнейшем себя поведешь.
— Это тебе две взрослые тетки сказали? Ну и дела, — с неприязнью произнес Сергей. — У них у самих нормальных мужиков никогда не было. Ты уж прости, но рожать от инфантила больного ребенка и требовать от него заботы такое себе.
— А ты бы взял ответственность за больного ребенка? Раз ты такой правильный?
Он хмыкнул.
— Честно? Нет. Я бы мог наговорить тебе всякой ерунды по типу: “нет, ты чо, конечно возьму, я же так тебя люблю!”, но не стану. Уж лучше скажу так, как оно есть. Это, кстати, и называется инфантилизм. Навешать лапши, дать обещание и при малейшей же трудности свалить. Да, у меня никогда не было больного ребенка. У меня вообще нет детей. Да, да, я дожил до такого, что даже наследника после себя не смог оставить. А что бы я ему дал, скажи? Ну, кроме денег? Вот тебе и ответ.
— Ну… Зато честно. Конечно, не каждый в этом признается…
— Я сказал как есть! Я не хочу пудрить тебе мозги. Может, я погорячился, обещая взять тебя в жены, но отказываться от своих слов не буду. Да, мать настояла, чтобы я завязал с тобой отношения после того цирка, что ты тогда устроила. И меня этот расклад первое время очень сильно не устраивал. Не скажу, что в первые наши встречи ты мне уж больно нравилась. Но! — Сергей остановил меня от дальнейших возмущений. — Со временем, когда я уже очень близко с тобою пообщался, я все же понял, что ты дорогой для меня человек. Да, я маменькин сынок! Можешь унижать меня сколько хочешь. Да, я подкаблучник! Можешь этим гордиться. Да, мямля, расп…дяй, и прочие нехорошие вещи, и я не стану этого отрицать! Главное, что я честен с тобой. И я действительно в тебя втюрился, как бы грубо это не звучало. Да, можешь ненавидеть меня сколько угодно, но я всегда буду рядом. Особенно после того, что мне удалось узнать…