1923
Шрифт:
Профессор, к счастью, был дома. На кафедре их напугали, что он практически всё лето живёт на даче, где-то в районе Ропшино, и Коля уже приготовился туда ехать. Но Степан решил сначала проверить городскую квартиру.
Звонящего впечатляла сама дверь. На ней было 16 табличек и бумажек, объясняющих как, в какой последовательности и сколько надо стучать, звонить и дёргать. Всё это очень напоминало рассказы Зощенко. Внутренности квартиры тоже отвечали стереотипу скандальной коммуналки. Впрочем до профессора удалось добраться без особых осложнений. Только раз Аршинов шуганул какого-то пьяного слесаря, который завёл шарманку на тему проклятых интеллигентов, которые только и знают, что взад вперёд ходют. За что и был
Грозные мандаты Аршинова произвели на профессора впечатление, только совсем не, которое ожидалось. Такие явно были ему знакомы. Он взволновано встал со стула и спросил.
— Ну как, помогло?
Аршинов не изменился в лице. Он меланхолично достал записную книжку и мягко сказал.
— Расскажите пожалуйста все по подробней. А то, мы наверное, не всё знаем. Тогда и сумеем Вам ответить.
— Ну как же. Ваши же люди брали у меня рецепты и списки. Я специально переводил…
— Господин профессор. Если можно, с самого начала.
По рассказу профессора получалось, что к нему обратились группа студентов бурят из Забайкалья после того, как он читал лекцию на тему тибетской медицины и попросили его сделать более подробный доклад на тему ритуалов, посвященных выздоровлению больного. Он посчитал это хорошей основой для семинара и организовал ряд занятий прямо в архиве. Заодно студенты упражнялись в переводе текстов, что было чрезвычайно полезно.
— Мы ходили в архив и там смотрели рукописи, привезенные в экспедиции начала века. Тогда очень много привезли всего, потому что англичане вторглись в Тибет, шла какая-то совсем вялая война и монастыри охотно делились с нами — я понимаю, что там был курс на сотрудничество с Россией как противовес английскому давлению.
— А кто конкретно из студентов обращался к Вам с этим предложением? — Аршинов стал в стойку и из ноздрей его повалил пар профессионального добывателя информации.
Коля решил, что он опять же будет только мешать и смирно сидел в уголке, делая в блокноте записи своих мыслей о китайской революции. Фамилии студентов ему ничего не говорили. Интересно было другое — может быть ритуал был действительно направлен на излечение какого-нибудь важного больного? Тогда появление Ганецкого в Петрограде много проясняет. Студенты обратились в ЦК и нашли ход в окружение Владимира Ильича. И круг замкнулся. Те решили начать обряды. Только тогда непонятно при чём тут Германия? На кой чёрт волочить этих таджиков за тридевять земель? Хотя, как говорит Аршинов, ставший после поездки и общения с этой девочкой большим знатоком эмиграции, вид на жительство стоит всего десять долларов. То есть там бардак. Но бардак то бардак, а резать людей на охраняемых армией дачах не в пример сподручней, чем в чужой стране. Непонятно.
Степан мучил профессора по полной программе. Он вытягивал из него мельчайшие подробности развития событий, связанного с тибетскими текстами.
— Значит, к Вам в университет приезжал человек из Москвы, который подробно расспрашивал Вас о ритуалах, окружающих тибетскую медицину.
— Да, мы с ним проговорили около двух часов. Он ещё бумагу написал, чтобы меня в покое эти пролетарии оставили — и Петр Павлович брезгливо показал рукой на дверь своей комнаты.
— А Вы переводили ему только тексты с ритуалами, посвящёнными болезням и лечению?
— Ну да. Это достаточно общеизвестные данные. Здесь только дана несколько иная трактовка ряда ритуалов.
— Понятно. А человеческие жертвоприношения эти ритуалы включают в себя?
Журавлев в изумлении посмотрел на такого профана.
— Помилуйте, это же буддизм. Пусть одна из ветвей, но всё же. Жизнь человека считается священной.
Это просто исключено.Они вышли от профессора в прохладный летний день. Тот жил на Васильевском Острове, поэтому Нева бежала почти что под окнами. Было свежо и пахло морем. Степан задумчиво сел на ограждение и покивал концом ботинка.
— Надо к Алексею идти. Брать людей и искать студентов. Причём после всех этих наших заморочек последних недель я бы взял ребят из активной группы. Наш поход в архив — прекрасная вешка направления нашего движения.
— Ты считаешь, что студентов будут убивать?
— Чёрт его знает. Но ты обрати внимание, как жестоко они рубят любые концы. Пойти на расстрел группы чекистов — это серьезное решение. Правда у меня всё равно нет общей картины, но, тем не менее, бережённого бог бережёт. Надо разделиться. Я обратно в университет, а Вам надо в поезд, брать людей.
— Я всё-таки все равно не понимаю. Профессор отрицает наличие кровавых ритуалов. Может это просто какая-то другая линия?
— Николай, чем отличается яд от лекарства? Дозировкой. Я прочёл ряд дел по сатанизму. Там всё как в церкви, только наоборот. Поэтому вполне возможен вариант, когда всё началось с ритуала исцеления, а кончилось ритуалом убийства. Вообще-то надо с Линем переговорить. Он всё это должен знать.
Коля поехал в «Асторию». Там, по расчётам, должен был ждать Саша. С ним было как-то поспокойнее. Чувство опасности, так умело разбуженное Степаном, заставляло ежиться и внимательно смотреть на проезжающих мимо извозчиков. Другое дело, что умом Коля понимал — так быстро принять решение о силовых акциях — это вряд ли. Здесь, как с этими студентами — кто-то уехал на лето в родные края, кто-то в запое, а кого просто нет на рабочем месте. Был вот пять минут назад и ушёл неизвестно куда. Вряд ли оппоненты, если даже они присматривают за архивом, так быстро смогут принять нужные решения. А уж брать на себя ответственность — совсем маловероятно. Разве только что у них договорённости рубить концы при первом же случае обращения по этой линии.
— Давай-ка, братец, побыстрее. Чего плетёшься как вошь по члену?
Саша был на месте. Его автомобиль стоял весь грязный и пыльный — было видно, что путешествие далось нелегко. Экая у меня дурацкая идея — человек устал, а я его под пули погоню — подумал Коля, дергая дверцу. Но шофёра внутри не было. Коля похолодел, но потом всё быстро сообразил и бросился в гостиницу.
Надежда сидела в кресле и читала книгу, а Саша спал на диване.
— Привет, он давно спит?
— Часа полтора. — Надя встала и потянулась распрямляясь. Коля понял, что ей надо показать какое новое платье она купила и бросил что-то одобряющее в её сторону. Он легонько потряс спящего и тот мгновенно открыл глаза.
— Силы есть?
— Найдутся — куда нам их девать-то было — Саша был настроен весело и игриво.
— Сколько тебе времени надо в себя прийти. Учти, может быть стрельба.
Шофёр напрягся. Он быстро встал с кровати и стал рыться в небольшом портфеле, доставая оттуда мыло и полотенце.
— Минут через пять буду полностью готов.
Надя подошла к Николаю и заглянула ему в глаза.
— А мне с тобой можно?
— Можно. Но зачем. Если там стрельба будет, так это профессионалы, от нас с тобой толку мало.
— Ну, от меня кой какой будет — уверенно ответила она.
Коля хмыкнул. Будет так будет, подумал он. Девочка взрослая, да и скакать со всеми легче, чем ждать неизвестно чего в пустом номере.
— Лады, поехали… Он рассмотрел, что у Нади не только новое платье, но ещё и новая прическа — Что-то ты всё красивее и красивее становишься. Смотри, не нарушь некоего предела.
— Почему — удивилась она.
— «Потому что нельзя, потому что нельзя, потому что нельзя быть на свете красивой такой» — пропел он арию из «Белого Орла».