Книги из серии "Волчьи ямы"

— А о чем вы нынче думаете? — спросил редактор. — Написать о чем? Думаю написать статью о состоянии обуви во французской армии. — Разве это такой важный вопрос? — Обувь-то? Это — все. Обуйте солдата как следует, и он сделает чудеса. * * * На следующий день появилась новая статья нашего военного…

— Вот те раз! Чего ж тут непонятного? — Да что это такое водка? Такого и слова нет. Молодостью повеяло на меня от этого слова — водка. — Водка-то, такое слово было. — Что же оно значит? — А напиток такой был. Жидкость, понимаешь? Алкогольная. — Для чего? — А пить. — Сладкая, что ли? …

Он всплакнул в платок, высморкался и обратил на меня маленькие покрасневшие глаза. — Простите вы меня, сырой я. Так вот вам какие похороны. Певчие без водки злые, как собаки, петь будут безо всякой чувственности, поминальщики за блинами, за пирогами не поплачут, как раньше, а еще по трезвому делу так…

— Князь, поддержите меня, я слабею… О, я несчастная, горе мне! едем!! Через две недели весь большой свет был изумлен и взбудоражен слухом о связи баронессы с распутным князем… О, проклятое зелье! III. За столом богатого хлебосола в будущем. — Рюмочку политуры! — Что вы, я уже три выпил.…

— Глаз нельзя отвести, ваше величество! В особенности, хорош этот автомобиль… — Где?! Это котенок! — Котенок! Форменный котенок! Я как только взглянул, думаю — кто это котенка живого к полотну приклеил? Полная иллюзия. И какая глубокая мысль: луна вылезает из котеночного живота… — Это не луна……

Франц-Иосиф : Извините, Геннадий Демьяныч… Я думал развеселить вас. (Долгое молчание) . Вильгельм : Мы с тобой, Аркашка, когда последний раз виделись? Франц-Иосиф : У меня, в Шенбрунне… Помните, Геннадий Демьяныч, еще мой юбилей был, и вы приезжали со всеми королями германскими поздравлять…

— Тоже… сравнили! В открытом поле в бою и отступить в случае чего можно. А тут — как его отступишь? Стой, как дурак, и слушай. — Да уж… хлопай ушами. А хорошо бы… Пулеметчиков вперед, да и… — Что вы, опомнитесь! В любимого-то кайзера?! — Да, действительно… Неудобно. Ну, я пойду распорядиться. Будем…

— Но ведь вы это могли бы и без пушки делать?!! — Нельзя. Без пушки не страшно. — Завтра же чтобы были новые пушки. У вас должны быть мортиры, гаубицы… — Уж вы не оставьте нас, эффенди. Вы народ понимающий. А мы — что? Простые турки. Вы наши отцы, мы ваши дети. — Действительно… Вижу я, что вы…

— У просто мерзавцев — бывают такие минуты. У дипломатических мерзавцев — никогда. — Правильно. Умный вы человек, граф. В таком случае буду говорить с вами откровенно: мы щадим Венгрию — знаете, почему? У нас есть для Венгрии новый король. — Воображаю, — скептически сказал Тисса. — Чего там воображаете!…

Бедная, обманутая, поглупевшая Турция. Именно, лыком она шита, и лыко её отовсюду торчит, как морская трава из старого тюфяка. * * * — Надо будет, — решило недавно турецкое правительство, — бумажные деньги выпустить. Что ж, другие державы выпускают — почему же нам не выпустить. И мы не хуже других.…

— А-а, — встретил их министр. — Вероятно с протестом. — Вы угадали. Германские зверства, и насилия все еще продолжаются, и мы протестуем… — На этот раз — энергично! — подсказал испанец. — Да! — поддержал итальянец. — Мы выражаем свой энергичный протест. — А раньше был разве простой? — спросил…

Чей-то невидимый голос прозвучал сзади меня: — Понятно: турок, японец, он сбоку тебя идет, а немец на спину норовит взгромоздиться. — Верно, Миколаев. — Опять же о немце и так некоторые выражаются… Мне так и не удалось узнать, как выражаются некоторые о немце, потому что сбоку весь народ зашевелился…

— Да! — Парикмахер-то? — Да!!! Дежурное многозначительное выражение появляется на лице распространителя печальных сведений. — Он, видите ли, бреет Поскудова… и… вы, конечно, сами понимаете. — Ну? Не понимаю!! — А у Поскудова забирает всю бакалею и москатель генеральский денщик Z. — Да почему…

— Жаль, что у меня детишки такие послушные — ни к чему не придерешься. Хорошо, если бы кто-нибудь разбил какую-нибудь вещь или насорил в комнате или нагрубил мне. В кого они только удались, паршивцы? У других, как у людей — ребенок и стакан разобьет, и кипятком из самовара руку обварит, и отца дураком…