Книги из серии "Сказки"

Неужели именно это убийство и совершилось теперь, в эту загадочную минуту? Что такое случилось? Тщетно искал он ответа на этот вопрос. Он понимал только одно, что его со всех сторон обступает зияющая пустота. Крамольников горячо и страстно был предан своей стране и отлично знал как прошедшее, так…

И не раз и не два это с ним случалось, а почесть что каждый день. И каждый день он, дрожа, победы и одоления одерживал, каждый день восклицал: «Слава тебе, господи, жив!» Но этого мало: он не женился и детей не имел, хотя у отца его была большая семья. Он рассуждал так: отцу шутя можно было прожить!…

— Вот так скотина! добрые люди кровопролитиев от него ждали, а он чижика съел! Он — за вороной, ан из-за куста заинька выпрыгнул: — Бурбон стоеросовый! Чижика съел! Комар из-за тридевять земель прилетел: — Ri um teneati , amici! [3] Чижика съел! Лягушка в болоте квакнула: — Олух царя небесного!…

*** Однажды заяц перед волком провинился. Бежал он, видите ли, неподалеку от волчьего логова, а волк увидел его и кричит: «Заинька! остановись, миленький!» А заяц не только не остановился, а еще пуще ходу прибавил. Вот волк в три прыжка его поймал да и говорит: «За то, что ты с первого моего слова…

Подошел в ту пору к Богатырю дурак Иванушка, перешиб дупло кулаком — смотрит, ан у Богатыря гадюки туловище вплоть до самой шеи отъели. Спи, Богатырь, спи!

— Совсем нас этот аглецкой олух не совершенствует! — жаловались овцы овчару Никите. — Как бы нам за него, за фофана, перед Иваном Созонтычем в ответе не быть? — Успокойтесь, милые! — обнадежил их Никита. — Завтра мы его выстрижем, а потом крапивой высечем — шелковый будет! Однако расчеты Никиты не…

— А оттого это, — хвастается помещик, — что бог, по молитве моей, все владения мои от мужика очистил! — Ах, как это хорошо! — хвалят помещика генералы, — стало быть, теперь у вас этого холопьего запаху нисколько не будет? — Нисколько, — отвечает помещик. Сыграли пульку, сыграли другую; чувствуют…

А тетка Татьяна беспомощно ходила по своему пепелищу, сгребала тлеющие бревна и выкликала: — Петь, а Петь, где ты, милый? Откликнись! И не слыхала, как ветхий старик Калистратыч говорил ей: — Смотри, не в лес ли он убёг? Давеча видел я его. Сидел я у житницы на приступочке, как ваша-то изба занялась.…

Прилетели новые начальники и сказали вороньему племени немилостивое слово. «Я вас к одному знаменателю приведу!» — «цыркнул ястреб, а кречет прибавил: „И я тоже“. Сказавши это, объявили, что отныне налоги увеличиваются против прежнего втрое, выдали окладные листы и улетели. Началось окончательное разорение.…

— Ах, воблушка! как ты скучно на бобах разводишь! точно тебя тошнит! — воскликнет собеседник, ежели он из свеженьких. — И всем скучно сначала, — стыдливо ответит воблушка. — Сначала — скучно, а потом — хорошо. Вот как поживешь на свете да пошарят около тебя вдоволь — тогда и об воблушке вспомнишь,…

— Пойдем, глупый! мы тебя потихоньку… никто и не увидит! — А совесть? Подожмет Трезорка хвост и спрячется в конуру, от соблазна подальше. Сколько раз и воры сговаривались: поднесемте Трезорке альбом с видами Замоскворечья; но он и на это не польстился. — Не требуется мне никаких видов, сказал…

В последнее время он службу оставил. «Сыт-с». Прихоти у него были небольшие, да и капиталец, который ему бог на службе послал, он крепко зажал. Следовательно, одних казенных процентов ему за глаза довольно; а ежели он свой капитал взаймы под вторые закладные раздаст, так и деваться с деньгами будет некуда-с.…

*** В некотором селе жили два соседа: Иван Богатый да Иван Бедный. Богатого величали «сударем» и «Семенычем», а бедного – просто Иваном, а иногда и Ивашкой. Оба были хорошие люди, а Иван Богатый – даже отличный. Как есть во всей форме филантроп. Сам ценностей не производил, но о распределении богатств…

Толковал-толковал ему папочка: «Петух — не твой, как же ты смел его у повара отнимать?» А он в ответ одно твердит: «Знаю я, что петух не мой, да и не поваров он, а свой собственный…» Как ни любили дурака все домочадцы за его ласковость и тихость, но с течением времени он всех поступками своими донял.…

А Мотьке синие санитарные печати тоже были не к чему – он уже сходил в гости к соседке-вдовушке и вдоволь наелся лежалой сметаной и сырными обрезками. Он просто решил покуражиться над простодушным псом. И заодно проверить на крепость его намерения. Так вот, не обращая внимания на напрягшегося от негодования…

— Эй, бабка! — крикнул гонец, наклонясь в седле. — Король твою Зверушку требует! — Получит он, что желает, — говорит старушка, — если он мне столько талеров пожалует, сколько чистейшего на свете серебра чепчик его матушки прикрывает! Гонец обратно во дворец полетел —…

Медведь глянул на бурундука: — Орехи, говоришь?.. — Да, орехи. И ягоду будем вместе собирать. — Ягоду, говоришь? — Да, ягоду. И муравьёв будем вместе ловить. — И муравьёв, говоришь?.. — Медведь окончательно проснулся, сел. — И орехи, и ягоду, и муравьёв, говоришь? — Да, и орехи, и ягоду,…

Спустился въ ложокъ, – и стихло. Окликнулъ, – идти-то боязно: – Чего ты тамъ… эй!?.. И слышитъ опять: стонетъ. Плечомъ поежилъ, мурашковъ стрясти чтобы, шагнулъ въ логъ поглубже, глядитъ – баба! Лежитъ, ногами къ нему, полсапожки гвоздочками подбиты. Подивился: баба, а полсапожки…