Книги из серии "Сьенфуэгос"

Было в нём что-то от козы, что-то от обезьяны и что-то от пустельги, потому как иногда он мог достичь немыслимого равновесия на крохотном выступе, под которым разверзалась бездна. Должно быть, он думал, что, перепрыгивая с одной скалы на другую, застынет в воздухе, словно полное невежество не позволяло…

Пока он был лишь юнцом, беспрестанно задающим себе вопрос: как такое возможно, что всего год назад он пас коз на скалах родного острова, а теперь, по воле Господа и других людей, находится в полном одиночестве в трех тысячах миль от границ известного мира. Он всегда знал, что у берегов Гомеры кончается…

— Мой хозяин. Эвклидес Ботейро, капитан «Сан-Бенто». — Твой хозяин? — удивился Сьенфуэгос. — Он заплатил за меня целую бочку рома, — добавила африканка с нотками гордости в голосе. — Ни за одну девушку из моей деревни столько не давали. — Хочешь сказать, что ты рабыня? — И после кивка рыжий канарец…

И потому она знала, как обращаться с теми, кто каждый день стучал в ее двери в поисках места на корабле, о котором уже начали шептаться городские сплетники, и в уединенном саду за массивным особняком из черного камня, под раскидистым огненным деревом, побывали многие обнищавшие и голодные кабальеро,…

— Я не так много знаю об Инквизиции. На Гомере мы называли ее «Трещотка», и ее не следовало бояться, разве что богохульникам. Здесь, в Санто-Доминго, я впервые с ней столкнулся, но если они используют те же методы, то сохрани нас Боже! — Где ее держат? — В крепости. — Сколько там охраны? — Никак…

У него не было ни малейшего желания отправлять письмо какой-то индианки, самопровозглашенной королевы в тех краях, в которых не должно было быть иной власти, чем его собственная. Этим замечанием он как-то раз и поделился со своим другом и советником братом Бернардино де Сигуэнсой за еженедельным дружеским…

Некоторые считали, что ее соблазнил огромный моряк, прибывший неведомо откуда, чей корабль разбился о скалы у северных берегов острова в одну штормовую ночь. Видимо, во время кораблекрушения он обо что-то ударился головой, и с тех пор до самой смерти пять лет спустя мог произнести на кастильском наречии…