Книги из серии "Счастливцы и безумцы"

Игорь Сахновский Мы сами не здешние Если на тот момент в мире ещё оставалась хоть одна утонченная дама возвышенной породы, то это, конечно, была Нина Л. Имея снисхождение к людским слабостям, Нина служила официанткой в дорогом элитном кафе, незамужняя и прекрасная. Нельзя сказать, что люди были ответно…

В начале зимы Катя позвонила Лине в Москву, чтобы сообщить: около Феодосии на пустом шоссе Гену сбил большегрузный самосвал со щебёнкой, сшиб насмерть. Я не видел Шнайдера мёртвым. И мне по силам только представить, как после креплёной, высокоградусной ночи он спит на утреннем пляже, и ему на плечо опускается…

И тогда мне в голову пришло классически ясное решение: попытаться назвать этот запах, как можно точней определить его с помощью слов – и только так сохранить для себя. Он был смешанный, многослойный. «Во-первых, явно лимонный», – сказал я себе, начиная с очевидного. Но это было проще всего. Более глубокие…

– Если б ты знала, – начал Спесивцев, размешивая ложкой сметану, – как всё же тоскуют руки по штурвалу… Практически лишь одна у лётчика мечта. Знаешь какая? Лида, ты не поверишь, – высота. Квас в бокале казался вкуснее, чем в тарелке. – Только ты на это способен, – сказала Лида с ненавистью. – Окрошку…

Был у меня, правда, один прокол безобразный, в январе, на ул. Долорес Ибаррури. От уличной ходьбы простыл, горло болит, спать хочу, как сволочь. Зашёл куда попало, даже запереться забыл изнутри. Уютная такая квартира, маломерка. Ничего не взял, прилёг на диванчик, думаю: малость покемарю. Очнулся –…

Игорь Сахновский Супер-2 Звонит мне Саша Супер в шесть утра (есть у него такая дурная привычка) и говорит: «Надо встретиться. Срочно». Зеваю прямо безудержно: «Что опять стряслось?» – «Это не телефонный разговор. Нужна твоя помощь». Спрашивается, чем я могу помочь Саше Суперу, если он уже лет пять…

Тут я слышу громкий маникюрный щелчок – перстень взлетает над моей головой и падает куда-то между нами. «Ни хрена себе!» – говорит дама в мехах, явно восхищённая пусковой силой своего маникюра. «Коля! Закрывай двери!» – сигнализирует продавщица. Народ расступается, уважительно глядя себе под ноги, изучая…

Вот, собственно, и всё, что мы знаем о детстве и юности героя. Черты характера Ни один наблюдатель, даже при всём злорадном желании, не сумел выявить в характере Ары Спартаковича ни одного недостатка. Хотя суровая историческая объективность требует признать – такой недостаток всё же имеется. Говорю…

Он своим белоснежным дамам и не такое прощал. Способность прощать – это как раз вполне королевская черта и привилегия. Его не волновали дворцовые перевороты, голубая кровь, права на трон и переодевания в стиле «Принц и нищий». Он не воображал себя Королём – он просто был им. Никого не спросив, занял…

Игорь Сахновский Лилит (Краткий курс раннего язычества) Собственно, мы рискуем нарушить заговор стыдливой тишины вокруг одной божеской оплошности – первой Адамовой жены, чьи невидимые, как радиация, права никем не учтены. Выделка женской особи из мужского ребра симпатична большинству из нас как сакраментальный…

Ладно. А в этот момент одна безмерно любимая особа где-то носится, как пуля в стакане, за три тысячи километров, вместо того чтобы плавно ходить и двигаться. А потом, с присущей ей внезапностью, выходит на связь и передаёт срочную весть: в результате утренней беготни у неё там в лифчике всё вспотело!…

У Тарковского в гениальном стихотворении Он (лирический герой) говорит Ей с пафосом: «Я – наместник дерева и неба…» (казалось бы, что может быть выше!). Но тут же добавляет: «А ты сама – и дерево и небо». Об Ахматовой кто-то сказал: «Она совершенство – и в этом её предел». По-моему, очень точный диагноз…

Следующим утром тётя Ада вышла из комнаты заплаканная. И снова наткнулась на умного, всё понимающего Марика. И следующим утром. И следующим. На четвёртый день испортилась погода, стала хмурой, слёзной, как настроение. В луже у крыльца тонули заблудившиеся куры и остатки надежды. Один только Марик был…

И вот на этом пухлом, сдобном фоне меня так и подмывает процитировать один из самых «нескромных» рассказов одного Нобелевского лауреата: «Живот с маленьким глубоким пупком был впалый ‹…› Она наклонилась, чтобы поднять спадающие чулки, – маленькие груди с озябшими, сморщившимися коричневыми сосками повисли…

– Вы случайно не из Верхней Салды? Она внезапно обиделась: – Сам ты, дятел интеллигентный… Скажи ещё – из Нижней! Что, вообще, за дела-а? Супер помрачнел: – А вот за интеллигентного ответишь, – и мы вернулись на борт. Над Атлантикой Супер предложил партию в шахматы. Фигуры крепились к доске магнитиками,…

Она закрыла руками лицо – и молча заплакала. И вдруг он поверил ей. Он поверил. Возможно, потому что сам был одинок, и ценил свою неухоженную свободу, и слишком хорошо знал эти бесконечные ночи на растерзанном диване, ночи молодого мужчины без женщины. И пусть кто-нибудь – при такой-то жизни – попробует…

– Вторая буква «Евгений»? – Нет. Вторая буква «Игорь». – Адрес? Спросила бы чего полегче. Но без адреса она не скажет – не положено. И тут с внезапным азартом он исполнил жалостную песню «Мы сами не местные», то есть прямо с Урала, замерзаем у «трёх вокзалов», близких никого нету, кроме Литаевых.…

Игорь. Я тоже. Нэсти. Мне скоро надо уйти, к парикмахеру. Катрина мне делает боковые длинные пряди, а сверху короткие набок. Игорь. Счастливо. Нэсти. Пока! Дженнифер. Привет! Ты любишь Харлей? Игорь. Это мотоцикл? Дженнифер. Не то слово. Это супер! Любишь? Игорь. Я с ним ещё дел не имел.…