Книги из серии "Рассказы"

Позже говорили, что Ливий слишком доверял своему молодому помощнику. Конрад стал бывать в доме Ваниша, познакомился с его семьей. Из-за частых отлучек советника, на многочисленных акциях и партийных мероприятиях жена и младшая дочь Ваниша появлялись в сопровождении верного Лина, не успевшего еще обзавестись…

Игорь съехал к обочине, припарковался. Мизансцену на перекрестке осветили оранжевые всполохи. Добровольные помощники и блондинка обернулись, ожидая увидеть милицию. – Смотри, – заметил Кирилл. – Толстяк из «вольво» и ухом не ведет. Как думаешь, не считает себя виноватым или на страховых адвокатов надеется?…

Тренькнул звонок. «Кого там принесло? Черт! Не подходить, что ли… А вдруг это Инка? Решила помириться? Ну-ну…» Ругнувшись, я рванул трубку, ткнул пальцем в «прием»: – Алло! – Андрюшенька, мальчик, ты что, уже съездил в «Благость»? «Мама. Только ее сейчас и не хватало. Придется объяснять, доказывать,…

– Счет – ноль! Запуск! Я вздрогнул. Тоненько завыли насосы, откачивая из Саркофага хладагент, пахнуло холодом, струйки испаряющегося аргона забили вверх красивыми опадающими фонтанами. Боже мой, еще немного, и Он придет. Странно, но мы здесь не употребляем всяких модных в прессе наименований. Вроде…

На следующую ночь мертвец пришёл снова. А потом на третью и на четвёртую… Хорошо ещё, что доктор с женой спали в разных комнатах на разных этажах после ссоры из-за его проблем с алкоголем. На кухне, где он теперь обретался чуть ли не круглые сутки, была дверь на улицу, и супруга пока не видела инфернального…

Когда я получил свою пайку, Битюг, отобедав, разминал сигарету с фильтром. Деньги у «деда» водятся, подрабатывает «пассажирством» – носит зекам с воли чаек, водочку и все такое прочее. Я нерешительно потоптался на месте, точно никак не мог выбрать, где бы присесть, а потом устроился на ящике из-под стекла,…

– Там, на развалинах?.. Да, если бы у нас и был собачий противогаз, все равно нельзя было надеть... И после смерти послужит людям. Расчленять не будем? – Нет. – Понимаю, старый друг, больно. – Не в этом дело. И так... заинтересуются. Бери его, а я ребенка понесу. – Лучше я ребенка. Я моложе, а ребенок…

Через пять минут в ее кабинет зачем-то вошел Иван Петрович… Несчастный! Зачем он не пришел ранее? Когда они увидели багровое лицо начальника, его сжатые кулаки, когда услышали его глухой,задушенный голос, они вскочили… — Что с тобой? — спросила бледная Марья Семеновна. Спросила, потому что надо же…

Подождите недельку, потерпите, а пока накладывайте на ваши груди прочные бинты, дабы не выскочили из грудей ваши разбушевавшиеся, не терпящие отлагательств сердца… Между прочим, как прикажете изобразить на бумаге весну? В каком виде? В былые времена ее изображали в виде прекрасной девицы, сыплющей…

По зеркальному льду скользят мужские ботфорты и женские ботинки с меховой опушкой. Скользящих ног так много, что, будь они в Китае, для них не хватило бы бамбуковых палок. Солнцу светит особенно ярко, воздух особенно прозрачен, щечки горят ярче обыкновенного, глазки обещают больше, чем следует… Живи…

Антон Павлович Чехов Живая хронология Гостиная статского советника Шарамыкина окутана приятным полумраком. Большая бронзовая лампа с зелёным абажуром красит в зелень a la «украинская ночь» стены, мебель, лица... Изредка в потухающем камине вспыхивает тлеющее полено и на мгновение заливает лица…

Купе первого класса. На диване, обитом малиновым бархатом, полулежит хорошенькая дамочка. Дорогой бахромчатый веер трещит в ее судорожно сжатой руке, pince-nez то и дело спадает с ее хорошенького носика, брошка на груди то поднимается, то опускается, точно ладья среди волн. Она взволнована… Против…

— Больно? — спросил он, ковыряя в зубе какой-то железкой. — Больно... — солгала Ванда. «Напомнить ему, — думала она, — так он наверное бы узнал... Но... горничная! Зачем она тут стоит?» Финкель вдруг засопел, как паровоз, прямо ей в рот и сказал: — Я не советую вам плюмбуровать его... Из етова…

Иван Иваныч вышел наружу, бросился в воду с шумом и поплыл под дождем, широко взмахивая руками, и от него шли волны, и на волнах качались белые лилии; он доплыл до самой середины плеса и нырнул, и через минуту показался на другом месте и поплыл дальше, и всё нырял, стараясь достать дна. «Ах, боже мой……

– Жеребчиков… Жеребковский… Жеребенко… Нет, не то! Лошадинский… Лошадевич… Жеребкович… Кобылянский… Немного погодя его позвали к господам. – Вспомнил? – спросил генерал. – Никак нет, ваше превосходительство. – Может быть, Конявский? Лошадников? Нет? И в доме, все наперерыв, стали изобретать…

– Держи вправо!.. Тяни за край… тяни, тяни! Брусок подложи… а, черт! Отойдите, ваше благородие, ноги отдавим! Бочонок застревает в дверях и – ни с места… Молодцы налегают на него и прут изо всех сил, испуская громкое сопенье и бранясь на всю площадь. После таких усилий, когда от долгих сопений воздух…

– Это не те! – сказал раздраженно доктор. – Я говорю вам русским языком, дайте из новых. Впрочем, ступайте и проспитесь, от вас несет, как из кабака! Вы невменяемы! – Каких же вам еще ножей нужно? – спросил раздраженно фельдшер и медленно пожал плечами. Ему было досадно на себя и стыдно, что на него…

В городе меня принимали радушно, я охотно знакомился. И из всех знакомств самым основательным и, правду сказать, самым приятным для меня было знакомство с Лугановичем, товарищем председателя окружного суда. Его вы знаете оба: милейшая личность. Это было как раз после знаменитого дела поджигателей; разбирательство…