Книги из серии "Рассказы"

Симулакрум нетерпеливо прищелкнул языком: – Я не могу продолжать до бесконечности эту маленькую распрю. Ламберж… Он прервал поток слов, подумал и продолжил: – Можете ли вы дать честное слово, что ваша неуступчивость – это не уловка, инспирированная Ламбержем, чтобы задержать наше… – Клянусь! – заверил…

Они прибыли вместе со своим роботом за два дня до Рождества. Их робот оказался таким же блестящим и уверенным в себе, как и сама Гортензия. Отполированный до зеркального блеска и ни капельки не похожий на Родни. Не сомневаюсь, что модель выбирала сама Гортензия. Двигался он совершенно бесшумно и постоянно…

– И она закрытая? – Разумеется, закрытая. Он же не профессор от научной фантастики. В научной фантастике, когда человек придумывает какую-нибудь теорию, он тут же растрезвонивает о ней в газетах. В настоящей жизни такого не бывает. Ученый порой годами экспериментирует, прежде чем что-нибудь напечатать.…

– Так вот в чем дело. Мне с самого начала было интересно, что заставляет вас уединяться. Она сказала это тоном врача, поставившего диагноз тяжелобольному. Странно, но отсутствие привычных слов утешения подбодрило меня. Цинтия же, насколько возможно было судить по ее реакции, никогда не испытывала горечь…

Лаборатория доктора биологических наук профессора Б.А.Бупегалиева И чуть ниже: ВХОД ВОСПРЕЩЕН Сараев открыл дверь и, пройдя небольшой коридор, попал в просторный зал. По обеим сторонам его, на многоярусных полках, было расставлено множество аппаратов. Над одним из них в углу, с зародышем кролика,…

Но до них, надо тебе знать, были Пчелка и Мушка. Спасители Земли и ее окрестностей. Нет-нет, дружок, это не бэттлшип «Перестройка-21» спас Землю, хоть вас так в школе учат. То есть «Перестройка» спасла, конечно, кто бы спорил, но гораздо позднее, а в первый-то раз честь спасения выпала двум невзрачным,…

– Инженер-гастроном, – громко отрапортовал Сорочинский, снова показывая белые зубы. «Прелестно, – подумал Сидоров. – Специалист по червям и кондитер. Недисциплинированный Десантник и замшевая курточка. Хорошие ребята. Особенно этот горе-Десантник. Спасибо вам, товарищ Фишер, вы всегда обо мне заботитесь».…

Наташа всегда демонстрировала, что она умнее своего приятеля, и сейчас тоже старалась придерживаться завоеванных позиций; но ей вдруг стало не по себе. Некоторое время дети молчали, созерцая заснеженную макушку. – Как ты думаешь, он живой? – шепотом спросил Женька. – Дурак, если б он живой был,…

И вот так безнадежно сидел я в тюрьме, когда вдруг открылась дверь. Вежливо и сама; во всяком случае, не человеческая рука ее открыла. 7 В развалинах лежала улица, в ужасном беспорядке. Весь материал, из которого строят, вернулся назад и лежал, как вначале. Дома рассыпались – лопались – качались,…

Здесь смешно то, что, безвредно побывав на высоте четырех тысяч метров [2] , доступной только орлам, юноша погиб на двух метрах, что нельзя даже считать высотою. Здесь необыкновенно смешно то, что, преодолев самые страшные опасности, видев под собою ужасные ледяные вершины и зубцы неприютных гор,…

– Скажи мне, кто был этот Орфей, имя которого я так часто слышу, как похвалу? Мне это надоело. Когда он жил? И неужели этот тенор был настолько лучше меня, что меня украшают его именем? Я в этом сильно сомневаюсь. Почтенный и высокообразованный Гонорий в ответ рассказал певцу миф об Орфее, который своей…

— Ну, что тут у нас? — Значит, первое: звонили… Звонили, требовали, просили, умоляли, предупреждали… Понеслась душа в рай! Одно чувство сменялось другим. То: «Послушайте! Я ведь с вами не буду в казаки-разбойники играть! Я последний раз предупреждаю!» То: «Милый, родной… что же я могу сделать? Ну подумай:…

И вот Кросби является к шефу, не дотянув до положенного срока всего каких-нибудь несколько часов!.. Кто-то тронул Кросби за рукав. Он оглянулся – перед ним стоял оборванец. – Холодно, дружище, – просипел нищий. – Минус двадцать семь по Цельсию, – автоматически подтвердил Кросби. – Слушай, – вкрадчиво…

Он посмотрел на атамана. Семьдесят лет атаману – а по лицу и не скажешь: что из морёного ясеня вырезано, горбатый нос и тонкие неподвижные губы. Глаза, как у орла. И только волосы белые – такие же, как перья на голове. И как вершины гор позади… Всадники приближались. Теперь и сам Скобелев видел усталые…

– Ах, боже мой, сторонние лица! – закричал в испуге президент. – Что теперь, если застанут особу моего звания?.. Дойдет до жёлтой прессы!.. * * * – Миллер, говоришь? – задумчиво протянул кузнец, накручивая хвост чорта на кулак. – А раз ты Миллер, то полетели-ка, брат, в Петембург, на Стрельну, прямо…

Потом у них родился еще ребенок – девочка, это было уже в тридцать шестом, во время стачек. Я увидел Эмиля на одном из тех неслыханных собраний-концертов на занятых рабочими заводах, куда звезды эстрады приходили петь для бастующих. Казалось, он веселится от души. – Как, Эмиль, и вы среди забастовщиков?…

Он восхищался Жераром, высоким парнем, на два года его старше, с соломенными волосами, острыми, как у волка, зубами и обветренным круглый год лицом; сын офицера, Жерар собирался поступить в армию. Как-то летом, среди костров, зажженных в лесу в Вогезах, Ги проходил испытания при посвящении в скауты.…

Он проснулся от непонятного шума и от вспыхнувшей следом боли. Вокруг по-прежнему было темно. Но на уровне его взгляда что-то двигалось, шарил по камере луч зыбкого света – наверно, от карманного фонарика надзирателя. Упал в темноту конец нерасслышанной фразы, хлопнула дверь. В камере кто-то остался!…