Книги из серии "Новинки «Современника»"

Каким-то особым чутьем она улавливала тот час, когда байдары охотников возвращались с моря. Она неслась на берег, опередив всех жителей стойбища, а потом, как все, молча и терпеливо ждала подхода байдар, чтобы кинуться к ним сносить добычу. Из байдары выбиралась мать в задубелой, негнущейся одежде из…

— Уж какой ни есть — на базар не несть… Олэна обиженно поджимает губы. В словах матери ей, наверно, слышится укор ее бездетности. В узкой прогалине между ивовыми пряслами плетня — перелаз. Вместо калитки эта перекрещенная и сдвоенная скамеечка перелаза надежно охраняет двор Олэны и Симона, наших…

— А кто тебя держит? — начинала злиться жена. — Садись и езжай! Я не возражаю. Павел Спиридонович так и делал. В нынешнее лето он выбрался в конце августа; летел самолетом, а затем три часа ехал поездом. И пока глядел в вагонное окно, за которым тянулись защитные лесополосы, нескончаемые поля — то…

— Давай, давай, Дима, дыши прерывистей. Так, хорошо. Теперь взгляни направо. Хорошо. Сожми зубы. Тебе тяжело!.. Прекрасно… Пиротехники, взрыв! Да ближе, вы, черти! — Опалим мы его, Иван Федорович, — басит пиротехник. На своей героической крыше под потоками ледяной воды с нетерпением ожидаю конца…

— Боря, ты ж смотри, осторожней идите, — сказала она в спину уходившим. Поземка мела тропочку по-над Яузой и со свистом падала в черную воду. Борис держался сбоку, так, чтобы Катины ноги в черных поблескивающих ботах не сбивались с тропочки. Катерина то и дело приостанавливалась, вздыхала: — Ой,…

Быстрее бы вырваться и бежать к Миле, которая должна ждать его неподалеку от училища. А то рассердится и уйдет. Время еще было, только бы не задержал, не погасил и не отнял бы эти минуты ее отец — директор училища Виктор Петрович Сергин. Как нарочно, затягивал он разговор о летней практике, неторопливо…

Наплакавшись в чулане, успокоившись и умывшись, она возвращалась к столу и издалека, с подходцем, заводила, что вот надо бы съездить, поискать папину могилку. Люди многие ездят теперь, находят. Дочки не спорили, вздыхали: «Надо бы!» — да всё откладывали — своя у них жизнь кипела в самой золотой и сочной…

Так что в море было мало купающихся. Белые камни на дне казались совсем рядом - протяни руку и дотронешься. На самом деле здесь было глубоко. Что-то мягкое, студенистое прикоснулось к его плечу, скользнуло по щеке, мимо самого носа медленно проплыла прозрачно-голубоватая медуза. Он скосил на нее глаза…

— Усну, — бормотал он, благодушно улыбаясь, с закрытыми глазами, искал ее руку и замирал от какой-то сладости ощущения. Бывало, он целовал ее тут же, на горячем песке, мял ее крупное тело, целовал в мокрые губы прямо в реке и по дороге домой, у старой смолистой сосны. Когда они подходили к дереву,…

Он и раньше догадывался, что трудодень пустым будет, хотел махнуть из экспедиторов куда-нибудь к хлебу поближе. Но - прохлопал ушами, прособирался... А теперь уж поздно - все пусто. И аж до нового урожая ничем особенно не разживешься. Да ведь оно, если с другой стороны посмотреть, не больно и взяли…

Он и раньше догадывался, что трудодень пустым будет, хотел махнуть из экспедиторов куда-нибудь к хлебу поближе. Но - прохлопал ушами, прособирался... А теперь уж поздно - все пусто. И аж до нового урожая ничем особенно не разживешься. Да ведь оно, если с другой стороны посмотреть, не больно и взяли…

— Ха-ха-ха! — Тихо, вы! Не слыхать команды! — Зараз почуешь. Ось, кажись! Строй колыхнулся, вытянулся, замер. Теперь уж не кривая линия, а ровная линеечка, как на параде! Подъехал на машине большой, важный. Вылез, захлопнул дверцу. Когда говорил, рукой махал то вверх, то вниз, будто на каждом…

Кстати, в первый приезд Назара к находкинским рыбакам Скурихин боялся, позарится ли на него больно разборчивая невеста. Чтобы не остаться в накладе, не постеснялся, взял с вероятного зятя «за постой» пару четвертных. «Сущий пустяк!» — рассмеялся Назар, в самом деле нисколько не осудив Скурихина за…

«А мы сейчас поплетемся пешком», — грустно подумала Ольга. Возле машины коричневого цвета стоял Всеволожский, беседуя с каким-то маленьким, хилым на вид человечком, усиленно доказывавшим ему что-то. Всеволожский рассеянно слушал, то и дело оглядываясь по сторонам, — очевидно, кого-то ждал. Внезапная…

Конечно, сказала мама, подари ей что хочешь. А тебе за это — вот! Развязала большую коробку. А там — просто я не знаю какая чудесная кукла. Лицо такое розовое, платьице с кружевами, волосы длинные завиваются. Это папа купил! Это Луиза, сказочная принцесса! Мама сказала — нет, это она купила на свою собственную…

— Куда тебя занесло? — прикрикнул сердито. — Жить наскучило? — Тогда голова ценится, когда в нее целятся, — озорно прокричал Бакутин, открытым ртом жадно хватая холодный, влажный весенний воздух. Земля линяла, стряхивая с себя все отжившее, отболевшее, чужеродное. И даже этот дикий, глухой уголок…

Но об этом Туся никому не говорила. Тем более Асмик. Та наверняка обрушилась бы на нее со всем пылом своего южного темперамента. И Туся молчала. Делала свое дело, томительно скучала, но не показывала вида. А люди охотно шли к ней, тянулись к распахнутым навстречу глазам, к улыбке, привычно освещавшей…

И вот как-то пришел мой черед. Начальник вызвал меня в кабинет, похлопал по плечу и сказал: — Ты молодец, я тобою доволен, ты поручение выполнил хорошо. Мне бы ответить: «Спасибо вам, товарищ Петров» — и т. д. и т. п. А меня занесло. Я лет на двадцать старше его и лет на пятнадцать дольше работаю…