Триллеры

Мили боже, това беше истински кошмар: седеше в средата на залата и не разбираше и дума от онова, което говореше професорът. Кой би допуснал, че могат да се напишат четиристотин стиха за някаква откачена пуста земя? Като стана дума за „пусто“, чувстваше главата си като натъпкана с памук. Това не му беше…

– Отступаем!– запаниковал один из близнецов.– Нам с ним не справиться! – Нет!– прикрикнул на него начальник, облизывая пересохшие губы.– Мы– синигами, и это наш долг. Вперед! И с воинственным ревом синигами бросился вперед, высвобождая свою реацу. Мощное давление лишило мальчика сознания. Рука…

Не исчезла. Марша, одна из двух моих бесценных помощниц, нашла ее в библиотеке Фоглера. Не доверила мне оригинал (я… э… теряю вещи), но сделала ксерокопию. Я, должно быть, использовал совершенно выбитую ленту, когда печатал «Блейза», потому что текст был едва виден, а пометки на полях практически выцвели.…

«Ты должен жать руку, а не совать, как дохлую рыбу, – вспомнил он слова отца. – Именно жать, сжимать, крепко, понял? Так, чтобы у того, другого, пальцы хрустели. Чтобы тот, кто перед тобой, знал, что ты сильный, и уважал тебя». Паренек изо всех сил напряг кисть, но пальцы папы почему-то не хрустели.…

Квентин Бек, известный как Мистерио, вцепился в руль. Кровь из рассечённой брови заливала глаз. Побег из психиатрической тюрьмы дался ему нелегко. Без своего костюма, без технологий, без иллюзий он чувствовал себя голым. Внезапно переднее колесо автомобиля зацепило обочину. Машину подбросило, закрутило…

В галерее имени себя и гетеры Тася-Таис выставляла не только собственные весьма посредственные картины, но и такие же посредственные картины своих учеников. Не нужно было быть ни искусствоведом, ни ценителем, чтобы понять очевидное. Тася-Таис была бездарна. Бездарна, но предприимчива! Злоязыкая Акулина…

Я использовал пилу, чтоб распилить его пополам вдоль талии, отсечь от туловища руки и ноги по колено. Затем засовывал части в водонепроницаемые пакеты для мусора, в которых вполне уместно выглядят выпирающие угловатости и никого не удивит исходящее от них зловоние. Я оставлял их на помойке. Я пил виски,…

– Что ж вы за люди? Считаете нас, горцев, дикарями, а сами хуже папуасов! Ты, Коля, когда последний раз книжку читал? Молодой насупился, обиженно глядя на товарища исподлобья. – Как дите малое, честное слово! – продолжал веселиться Ибрагим. – Да уж, это тебе не мешок пороха. Эту штуку так просто…

– Я хочу этого, хочу! – пробормотал он, тронул машину с места, развернулся и въехал через высокие помпезные ворота на территорию кампуса. Он бывал здесь и прежде. Университетская территория занимала сотни акров – лужайки, сады, леса. Здания по большей части были сложены из красного кирпича, на их фоне…

Поскольку Голубой Зал не симметричный, а сужается к одному концу, столы не могут стоять параллельно, как должны бы, к тому же и величественная лестница ведет не точно на середину зала, расстановка столов и стульев представляет собой сложную задачу. Одна сотрудница Нобелевского фонда все прошедшие недели…

Рафаэлла, я не могу описать тебе, насколько не похож он был на тех мальчиков из колледжа, с которыми я встречалась, учась в Уэллсли. Ему был тридцать один год. В его одежде чувствовались изысканность и стиль, он был утонченно-вежлив и так красив, что хотелось просто бесконечно долго смотреть на него…

— Минуточку. — Последовала небольшая пауза, после которой вновь раздался голос Майерса: — Передает, что тонет. Четыре раза повторил: «тону». — Это все? — спросил Тальбот. — Все, сэр. Передача прекратилась. — Что ж, продолжайте слушать на частоте для передачи сигналов бедствия, Харрисон. Ноль-девять-ноль,…

– Валяй! Саня вскинул вверх камни и поймал только три. – За два! – подхватили окружающие. – Ку-ку, пишите письма! – добавил Серый-Серега Пикин. Его круглое рябое лицо светилось от торжества. Проигравший, ничего не отвечая, подставил лоб. Серый подбросил камешек в воздух,…

Первый глоток лучше всего делать на пустой желудок. Поэтому в такой день я стараюсь пообедать пораньше, чтоб домой прийти достаточно голодной. Голодной острее чувствуешь, как проникает в кровь алкоголь, как он течет по венам, пощипывает в кончиках пальцев, как обжигает желудок. Быстро начинаешь балдеть.…

— Ренько! Аркадий шлангом отсосал остатки розоватой воды из выпотрошенного брюха, шлепнул тушку на линию, ведущую в морозильник, и потянулся за следующей. У сайды было нежное мясо. Если ее сразу не обработать и не заморозить, она станет непригодной к употреблению и пойдет на корм норкам. Если не подойдет…

Отработав с тростью обычные пять минут, Дервиш спустился на первый этаж и вышел на улицу. Пес шел рядом. Моросил дождь, по небу – серому, как больничная простыня, летели вороны. Прихрамывая, Дервиш прошагал по мощенной кирпичом дорожке и вошел в баню. Пес сел на пороге. Дервиш включил свет, снял полосатые…

— Погляди, — сказала Дженнифер. — Отсюда видно, что там, внутри. Кевин подплыл к жене и ухватился за выступ скалы. Она была права: солнечные лучи, отражавшиеся от поверхности воды, освещали узкую пещеру. Внутри было нечто такое, может быть, фосфоресцирующий минерал, из-за чего стенки…

Так что Таре придется отправляться домой, изображать полную покорность, не позволить матери втянуть ее в скандал и при первой же возможности ускользнуть и добраться до своей комнаты прежде, чем мать слетит с катушек и придет в ярость. Она вышла на автостоянку, села в свой потрепанный «гео», оставила…

— Вас закрыли, мама, город закрыли, я пока ничего не знаю, в новостях передали, ты включала новости утром? Она помолчала немного, а потом сказала: — Хорошо, что вы снаружи. Сережа дома? Сережа звонил с дороги еще несколько раз, я читала ему вслух всплывающие в Сети подробности — все новости…

— Вы так считаете?… Вообще-то, и вправду, это объясняет положение центра тяжести… Подошедший официант, ставя на стол две чашки, между делом, одобрительно заметил: — Она у вас как живая, мсье. — Я об этом ему и толкую, — сказала Седна, — видите, что она прыгает? — Конечно, — без тени сомнения ответил…