Триллеры

– Немедленно вернитесь, – холодно настоял мужчина. – Завтра днём я пришлю машину, приедете к нам. Есть вопросы. – Вы, хотя бы, приблизились в своих поисках? Долго мне ещё прятаться? – Его непросто найти… – Я для этого вам и помогала столько времени. Без меня, вы бы вообще не знали с чего начать, –…

И теперь мы стали мужем и женой. Наш брак длится около трех лет. По словам подруг, такого счастья, как наша семья с Вадимом, просто не может существовать в реальности. Ан, нет, существует. Вот же она. И между нами любовь и согласие. Дом наш – полная чаша. И это, заметьте, скромно сказано. Муж мой, конечно,…

Вот почему, если я иду одна, а не с коллегами, и покупаю себе капучино, то горячий шоколад с лишним пакетиком сахара протягиваю девчонке, скорчившейся в спальном мешке на Стрэнде. Большинство людей не хотят ее замечать. Бездомные хорошо умеют становиться невидимыми – или мы хорошо умеем превращать их…

Вот это да! Ну и ну! Мы, две пьяные идиотки, всё-таки сделали это, осуществили свой давний замысел, придуманный также на пьяную голову? Мы всё же допились до того, чтобы в полубессознательном состоянии купить билеты на первый же рейс до Шарм-эль-Шейха и рванули на море? Как нас вообще в самолёт-то пропустили…

Захотел в армию. Я был обычным пареньком. Был, да и был. Когда пришло время идти в армию, я сказал матери, что пойду служить. Она сказала: «Ну, и дурак!». Тогда СССР уже потряхивало от Горбачёвской Перестройки, на носу были «лихие 90-е», и все «косили», или ехали жить в Германию, или шли в бандиты.…

Катя быстро вошла в мастерскую и увидела распахнутое настежь окно. Если теперь старая задвижка не удерживает его, то, возможно, ей все же стоит пересмотреть свою любовь к этой квартире. Или же поменять окна на современные, как давно советовал отец. Кате очень нравились эти старые деревянные рамы с потрескавшейся…

Спустившись по ступенькам вниз, мы напоследок оглянулись на «светлое» здание, в котором провели одну из самых неприятных ночей в наших молодых жизнях. Макс сплюнул на асфальт, и все трое отправились по домам, не говоря ни слова. Наверное, этот случай с камерой пыток мы постараемся вообще не обсуждать…

Почему я стала забывать? Что творится с моим сознанием? Иногда я вижу силуэты на темных улицах, и странные мелькающие огоньки, но когда я бегу на то место, где недавно видела странное явление, то ничего не нахожу. Мне становится страшно ходить по улицам ночью. Поэтому последнее время стараюсь обитать…

– По ходу сетевой маркетинг, мать их! Надо идти домой, – расстроено подумал Федор, но остался дослушать, что расскажет менеджер. – Оплата ежедневная, стоимость одной газеты – сорок копеек в городе, и рубль двадцать в командировках. Кстати, ребята, сегодня вас отвезут в станицу Северскую. – А сколько…

– Горячая кукуруза, горячая кукуруза!!! – кричала пожилая адыгейка с объемной сумкой на плече, продвигаясь между лежащими на покрывалах туристами. Трое черных как смола афроамериканца в набедренных повязках и ярких павлиньих перьях на головах, предлагали сфотографироваться за небольшую плату. Рядом…

После длительного лечения приговор врачей был неутешительным: ходить Гарри не сможет. Некогда открытый и дружелюбный, он стал замкнутым и отчужденным. Ясноглазая Трейси Корнелл, клявшаяся ему в любви, в одно прекрасное утро собрала чемодан и исчезла из их квартирки в Кентукки, нацарапав на мокром…

И даже здесь она не поддается панике. Она просто принимает новые правила. Переворачивается на спину, оставляя позади, в сугробе, свои заблуждения. Три десятка капель крови, ненужную сережку и вырванный кусок мочки. Уже можно драться в полную силу. Уже все равно. Она напрягает мышцы живота и выгибает…

Позже я узнала, что хорошей памяти недостаточно для нормальной жизни, потому что в жизни гораздо больше дней, месяцев и лет, о которых хочется забыть навсегда. Собственные прожитые дни, будто давно подохшие твари, разлагаются и своим трупным ядом уничтожают меня изнутри. О том, что я не вундеркинд…

– Неприятностей с полицией у тебя не будет. Я имел в виду другое – тебе придется подыскать новое занятие. Кьюбитт пользуется большим влиянием. У него на тебя зуб. Он сделает все от него зависящее, чтобы ты не вернулся в газетный мир. – Это уже мои трудности. – Я могу оказаться полезен. – Мне не…

То же самое можно было сказать о внешности Свенссона. Одутловатая рыхлая фигура, бледная кожа, выцветшие волосы и брови вызывали отталкивающее впечатление. Оно усиливалось прозрачно-водянистой радужкой глаз, которые обычно смотрели сквозь собеседника. Внушать неприязнь у Свенссона давно вошло не только…

А дело всё в том, что я никогда не был «крутым» парнем в школе. А вот Джейк был. И когда он переехал в наш небольшой городок со своим отцом, то начал закреплять своё превосходство над всеми, и еще почему-то именно надо мной. Не знаю причину такой его жестокости в детстве. Возможно, это передалось ему…

Попав, наконец, в квартиру я бросила на пол ключи и сумку, скинула обувь и первым делом отправилась на кухню. Виски с колой. Срочно. Я открыла шкаф, достала стакан, кинула туда два кубика льда и замешала своеобразный коктейль из восьмидесяти процентов виски и двадцати процентов колы. Сделав два глотка,…

И это – я? Я!? Он вернулся в зал, через силу влил в себя кружку мутного пива и вышел в сырую промозглость осеннего дня… * * * Четырнадцатый дом по 1-му Заводскому переулку он нашёл только к вечеру. Ветхое трёхэтажное кирпичное строение с облупившейся штукатуркой стояло в самой гуще таких же…

Где же эти чертовы сигареты!? Я взяла сумку и вывернула ее наизнанку, чувствуя, как комок в горле начинает клокотать, превращаясь в полноценную истерику с воем и рыданием. Всеми силами держа себя в руках, я рыскала по содержимому моей сумки, вывалившемуся на диван. Ну же! Где они? Я же помню, что……

– В колодце, – говорит он без всякой утайки. – На ферме. – Бедная девочка, – вздыхаю я. Бедная, бедная девочка… И затем: – В колодце? Но ведь это означает… – Да. Должно быть, она вернулась. Французская полиция хочет снова поговорить с нами. – Конечно. – Я тру лоб, но, вспомнив белый череп под своей…