Триллеры

Они двинулись по коридору. Охранник держался справа от Пирата. Плохая сторона: Пират ничего не видел, ему от этого становилось не по себе, но что поделаешь. — К тебе пришли, — сказал охранник. К нему пришли? Пирата никто не проведывал уже много лет. Когда они проходили мимо камер, Пират…

Гарри почувствовал, что дрожит. По-прежнему не открывая глаз, он вслушивался в барабанную дробь, которую дождь отбивал по крыше. Картина торчащей из земли руки не исчезала. Его качнуло. Он открыл глаза и едва не потерял равновесие. – Немного назад, Гарри, – сказал Раштон. – Не сходите, пожалуйста,…

— Шики, ты меня слушаешь? Я видел твою мать. Недавно. И тебе бы не помешало хотя бы однажды нанести визит вежливости в усадьбу Рёги. Ты ведь не перемолвилась и словечком с родственниками за те два месяца, что выписалась из больницы? — Меня это не волнует. Я ничего к ним не чувствую — и разговор не…

– Пусть так. Тогда это будет программа с высшим приоритетом. Но представьте себе, что человеческий мозг способен, как и антенна, принимать 12 разных каналов, идущих по разным диапазонам. Но одномоментно – только один, и на другие мы попасть в это же время не можем. Пусть это и будет наш с вами восьмой…

Иногда мощный зверь, словно окутанный покрывалом из дождевых капель, приподнимался на передних лапах и отряхивался, наполняя воздух всеми цветами радуги, а после снова садился, и шерсть на нем уже стояла дыбом от влаги, которая впиталась в нее. Внезапно что-то зашевелилось в сыром воздухе, в пронзительных…

Молодой человек стащил перчатку, уголки его рта насмешливо приподнялись. — Ладно, ладно, не надо так волноваться, — ответил он. — Вы согласны на сотню баксов или как? Он снова протянул руку. Хенсон ее проигнорировал. Он надел маску и ступил на десяти метровую дорожку. — Приступим, —…

— Хорошо, тогда давайте попробуем выразить это иначе, миссис Ренник. Если позволите. Давайте посмотрим на это с точки зрения присяжных. Начать с-того, что внешние побои, несколько синяков, разбитая губа, подбитый глаз — это все не обязательно означает изнасилование. — Он выдавил дружелюбную…

Когда Джеральдина полностью переоделась, но была еще без — макияжа, она сняла тряпичную повязку с лица Кларка и отворила окно на предельно возможную ширину. Отступив назад от зеркала на дверце шкафа, она рассмотрела себя с заметным беспокойством. Затем, подойдя ближе к зеркалу, нанесла широкую красную…

Карл Ситон признавал акты убийства почти с воодушевлением, чуть ли не с радостью обнародовав до мелочей все детали, все, что привело его к исполнению вынесенного его жертвам приговора. Когда с каждым своим повторным рассказом он заново переживал каждый свой шаг, то его голос оживал, чуть ли не делая…

– Чего ж им тебя не знать? – опять засмеялся Наставник. – Ты ж их так смертельно пасешь… Пастух любил Книгу. И Наставник – тоже. Нечастая нынче любовь эта на короткое время личных встреч мощно сближала космически разных Наставника и Пастуха. Противоположных. По судьбам – чужих. Но Книга была общей,…

— Люди прячутся больше для самоуспокоения. Нет тайника, к которому не нашлось бы ключа, мсье Бремон. — Не всегда это так. Вы никогда не найдете бумаг. — Вы могли бы мне подсказать, где их искать. — Я не скажу. — Не зарекайтесь. Никому не дано знать, как он поведет себя…

Приступы головной боли обычно сопровождались фантомным звуком, который мог слышать лишь он один, — звуком, похожим на отдаленное чириканье тысячи маленьких птичек. Порой ему чудилось, что он почти видит этих птичек — он представлял их как воробушков, — дюжинами облепивших телефонные провода и коньки…

Ничего не поделаешь, я другой породы. Я — рерайтер. Рвотное словечко, но русское «переписчик» в моем случае еще хуже. Рерайтер — похоже на ретривера и слегка на ротвейлера, которых я терпеть не могу за угрюмо-братковские морды и вязкую носорожью походку. Так вот, я — рерайтер. По крайней мере таковым…

— Добрый вечер, — сказал Дуглас Стон, когда слуга удалился. — Вы, верно, говорите по английски? — Да, хоть и плоховато. Я из Малой Азии. — Вы хотите меня взять с собой, как я слышал? — Да. К моей жене. — Сегодня вечером уж поздно. Турок молча вынул кожаный футляр и высыпал из него на стол кучу…

Арест Кароллы повлек за собой массовое исчезновение свидетелей. Его власть распространялась далеко за пределы тюремной камеры. Опасность становилась очевидной не только для обвинителей, но и для адвокатов. Судьи боялись за свою жизнь и за жизнь своих близких. Кроме того, вести процесс в отсутствие свидетелей…

Внезапный звук привлек внимание Лизы Кропоткиной. До ее слуха отчетливо доносилось легко жужжание. «Это же телефон! – спохватилась девушка. – Я ведь специально включила вибрацию, чтобы никто нас не беспокоил». Лиза поставила бокал с остатками шампанского на маленький столик и поспешно подошла…

— А что это значит, жертвы? — спросила Элис тоненьким голоском, отправляя в рот очередную порцию йогурта. — Это у меня на работе есть такие, — проговорил я, не зная, как отвлечь её внимание. — А зачем их куда-то тащить? — не унималась она. — Вот что, милая, —…

— Когда вы к нам с Ларочкой-то приедете? — Ой, не знаю, мам, — вздохнул Аркадий. — Почему она никогда в Москву с тобой не ездит? — Ой, не знаю, мам. — А когда вы нас внучеком порадуете? — Ой, не… — У тебя на все один ответ. Ты мне что-нибудь другое можешь сказать? — Ой, не знаю, мам. …

Но ведь теперь они не так уж и близки, и если брат этого так и не понял… Если он так и не понял, что, сам того не желая, вбил последний гвоздь в гроб их отношений, то это только его вина. Нечего жалеть. Не за что жалеть. Галерея. Галерея с высокими стрельчатыми окнами. Он почему-то остановился, подошел…

«Канцелярия „Л. М.“ Октября 1, 1899 года. Мистеру Эбену Хэлю, Денежному Королю. Милостивый государь! Вашу жертву постигла та судьба, которая была ей предназначена. Час тому назад на Восточной Тридцать Девятой улице убит рабочий ударом ножа в сердце. В то время как вы будете читать это письмо,…