Современная проза

«Мы все прекрасно понимаем, Николай Васильевич», — съязвил про себя Солодовников, присаживаясь на белую табуретку. Не зло съязвил, легко — от избытка доброй силы. Не терпелось скорей заговорить с Анной Афанасьевной. — Я вас прекрасно понимаю, Николай Васильевич!.. Хорошо. Бу сделано! — Анна Афанасьевна…

– А может, он этот… как их? – подает голос Васька. – Ну дайте же послушать-то! – взмолилась Вера. – Идиоты, честное слово. Еще же ничего не ясно. – Я предлагаю так, – поднялся женатик, – кто вякнет не по существу, того выводить. – Ты эти замашки брось, – советует Володька. – Мы же не в отделении…

– А говоришь, на гору чуть не на карачках заполз. – То – на гору! На гору мне пока тяжело. – Ну, пора и на боковую, – сказал тесть Петькин, сам тоже с трудом поднимаясь, – засиделся. – Завтра ставать рано. Пойдешь покосить со мной? Или отдохнуть охота с дороги? – Пойду! – с удовольствием откликнулся…

– Дорогой сынок Паша, поговорила я тут с соседями – все советуют ехать. Конечно, мне на старости лет боязно маленько… – На почте все равно переделают, – вставил Шурка. – Пусть только попробуют! – Ты и знать не будешь. – Пиши дальше: мне, конечно, боязно маленько, но уж… ладно. Приедем после Нового…

– Как же? – удивился Попов. – Она же меня нарочно посадила! На пятнадцать суток-то. Посадила, а сама тут с этим… Я же знаю. Мне же Колька Королев все рассказал. Да я и без Кольки знаю… Она мне сама говорила. – Как говорила? – Говорила! – воскликнул доверчиво Попов. – Тебя, говорит, посажу, а сама тут…

– Пошел вон, дурак! Обида пожнет свои щедрые плоды, издевательски свистнет над ухом громким посвистом рыжего, схватит сердце и будет тянуть его из груди ноющей болью, щекотать нос и глаза пытаясь вырвать слезы, и добьется таки своего. Да. Анка, переросла, созрела раньше своих школьных подруг, расцвела…

Почему мы обязаны в случае Гомера заведомо принимать его точку зрения? По-моему, намечаемая публикация в смысле издательской политики крайне небезусловна. Так думаю не только я, но, замечу в скобках, и суждение Эрика Линдера довольно скептично. В частном разговоре Эрик Линдер сообщил мне некоторые сведения…

ТЕРРОРИСТЫ! СОБЛЮДАТЬ ОСТОРОЖНОСТЬ! ВООРУЖЕНЫ! Под надписью оттиснуты были фотографии пятнадцати женщин и мужчин, разыскиваемых по всей Федеративной республике. Изучая, наверное, уже в сотый раз лица объявленных к розыску, обервахмистр слегка погладил прохладную кожу кобуры. Штрауху было двадцать…

Читателю предстоит сложное и не совсем привычное чтение, хотя книга не нуждается в доскональном разъяснении, растолковании. Она требует от самого читателя работы мысли. И чувства тоже. И пусть, ведомый этими двумя наставниками, отправится он в многотрудное и познавательное путешествие по страницам богатейшего…

В детстве он несколько раз ездил с отцом на его родину, но почти ничего не помнил и совершенно не представлял себе городок А.; ему почему-то казалось, что будущая мачеха непременно должна походить на отцовскую деревенскую родню, чьи фотографии он видел в старом семейном альбоме. И в самом деле,…

— Я бы сейчас от перцовки не отказался, — проскрипел Яцек. — Перцовка — це добже. Опять мы замолчали. Яцек, король своих уродов, сидел, скрестив крупные пальцы, и смотрел на кафельный пол, а уроды его, бородатые каменные мужики и грудастые бабы, маленькие и большие, прямо-таки горой вздымались за его…

Наш двор, в котором еще сохранились жеребцовские липы, с одной стороны был обнесен забором, а с другой замыкался сараями-дровяниками. Каждую военную весну липы, как ни странно, цвели, да так, что под их сенью можно было забыть о голодухе, об измученных взрослых родственниках, о тяжкой зиме. Рыжий…

– Ты чего? Сдурела? – Да не ори ты. Бутерброды нарежу. Налей, что ль, водки. Щас набухаюсь и рыдать буду. Надо же прочувствовать трагизм момента. А то меня уже четыре года никто не бросал. – Ну, с новым годом, мать! История #2 Кошкин дом и кактус счастья Леркина квартира всегда была…

Лучана чмокнула мужа и кинулась к выходу. На улице шофер предупредительно держал открытой переднюю дверцу машины. – Откройте заднюю. Я должна проверить, на месте ли клетка? Шофер покорно открыл заднюю дверцу, добавив при этом: – Она на месте, синьора! – Обойдусь без ваших комментариев! Что я,…

Шарлотту Слайдел с Голден-Харвест-стрит, двадцати трех лет, в последний раз видели здесь танцующей апрельским вечером два года назад. В это время года с наступлением темноты жара усиливается. Закат нагоняет страх. Работы в городе нет, но патриотизм весьма силен. Говорят, здесь отличное место для…

На моих окнах уже нет занавесок, на столах – скатертей, на полу – ковров. В саду больше нет цветов, в доме – мебели, зонтов от солнца, игрушек – ни детских, ни собачьих. Ничего не осталось и от моих предшественников в этом доме, хотя многое я хранил долгие годы. Нет и посуды. Нож, вилка, ложка, две тарелки,…

Тоня задумалась над словом. Что бы оно значило? Конечно, в дочке много от отца. Отец – казах. Разрез глаз. И волос густой-густой, как мех. Но отец, конечно, по характеру размазня. Родители ему сказали – возвращайся, он и подчинился. А он мог тут у них закрепиться. Его брали в жэк электриком. Там сплошь…

И они побрели к дому. И он шел, даже не обижаясь на жену за пощечину. Она-то при чем? Она будет сейчас растирать его спиртом, она укутает его во фланель и принесет в постель чашку чая с малиновым вареньем. А потом ляжет рядом и заснет, посапывая, и ему будет уютно и хорошо, их будет сторожить верный…

А письма сочинять научила его мама. Совсем, совсем больная, у нее был рак, она читала ему книжки. И как-то раз про этого Ваньку Жукова, который, наоборот, просил своего деда забрать его домой. Как же он плакал от зависти, что у некоторых детей бывает такое счастье – дедушка Константин Макарыч! Мама…

А вот и они. — Снежный человек, о Снежный человек, — напевают они. Слишком близко они к нему никогда не подходят. В знак уважения, как ему хотелось бы думать, или от него просто воняет? (От него действительно воняет, он в курсе. Он пахнет дрянью, он пахнет, как морж, — маслом, солью и рыбой. Разумеется,…