Современная проза

Прибывая в мыслях о предстоящем мне очередном бесцветном дне, я не заметил, как кто-то выбежал прямо навстречу моей машине, бешено размахивая руками. Фары ослепляли, и я не мог разглядеть черты утреннего сумасшедшего. Дверь в машину открылась, и вместе морозным воздухом в салон ввалился человек, и плюхнулся…

– Из деревни приехали? – вновь угадала она. – А как вы догадались? – удивилась её прозорливости я. – По твоим глазам, девочка! – смеясь, ответила она. – Ты бы видела себя со стороны! Только провинциалки, прожившие всю жизнь в каком-нибудь захолустье, могут так воспринимать Москву. Смотреть на всё…

Я оборачиваюсь, вижу милиционера, и снова перевожу взгляд на старика. – Да и отчёт потом писать. А врать я не привык, – добавляет он. «Ведь ему же холодно! – взывает к моей совести внутренний голос. – Он устал и уже давно грезит о горячем чае и колючем шерстяном пледе в родном кресле…» – А давайте…

Бессонница тяготит меня уже несколько лет, но сейчас глубина её и частота настораживает. Я обратился к врачу, и тот выписал мне достаточно дорогой препарат, но пообещал крепкий сон. Через минут двадцать лекарственные средства уже стали растворяться в желудке и проникать в кровь. Процесс пошёл. Красные…

Впоследствии Пиаф признавалась: «Нужно иметь мужество расстаться прежде, чем исчезнут чувства. Иначе вы или возненавидите друг друга, или останетесь вместе из жалости. И это будет ужасно». ПРОЛОГ 1937 «Мой легионер» Нравственность — это когда ты живешь…

– Наташка, не спи. А сама глаза закрываю. Вышли и домой. Легли спать. Было уже поздно. Луна на улице светит огромная, как яичница. Уснули сразу. Перина под нами мягкая, так и убаюкала нас с Наташкой. Утром Галя нас подняла рано. Солнце только что поднялось. На улице был туман. – Это у нас часто…

Четкий и бодрый голос диктора сообщает о подвигах на уборке урожая (я думала, что их совершают только на войне), о сварщиках, перевыполнивших план, что-то про Чехословакию и войска. Дедушка, как всегда, спорит с ним, на каждую новость замечая: «Брехня…» В конце диктор довольным голосом рассказывает о…

Вечерело, пора было заняться лагерем, но ничего подходящего не наблюдалось. Берега, заросшие низким густым кустарником, или невысокие скалы, левый поворот сменялся правым. Я вертел головой по сторонам и скорее любовался осенними красками, чем искал стоянку. И почему-то совсем не опасался, что ночь застанет…

– Так как? – женщина заждалась ответа. Ну ладно, будет ей наивная видимость, что все в жизни нормально, «все как у людей». Главное, чтобы до автосалона дошла. – Приезжайте, Елизавета! Кроссовер – классный. Лично прокатитесь и убедитесь. – Прямо за рулем? – Да, один тест-драйв всегда лучше, чем…

От этих тягостных раздумий консула оторвал слуга, доложивший, что с «Апостола Луки», который бросил якорь в проливе, не доходя до Галаты, прибыли двое чужеземцев и просят принять их. Право же, как отрадно порой уйти от семейных дел в суету повседневных государственных хлопот… Консул еще раз ненароком…

Отец Лили обернулся и встретился с ней взглядом. Глаза у него покраснели, не то от слез, не то от алкоголя. Лиля заметила, как он постарел. Глубокие морщинки появились на лбу, в уголках глаз, на переносице. Залысины и сгорбленность отличали его от того человека, которого она помнила с детства. – Выйдите…

– Проходите. Присаживайтесь, – сказал я, указывая девушке на удобное кресло. В окне я увидел чуть желтеющие листья на дереве, пока еще не опадающие, и невероятно долгий, малиновый закат. Даже не малиновый, а винно-красный. Что-то заинтересовало меня в этой девушке, но я пока не мог понять, что именно.…

Катино детство прошло под присмотром Евдокии Васильевны. Едва встав на ноги и научившись ходить, девочка тут же побежала. Ножки были колесом, и было забавно наблюдать, как она убегает, а следом едва поспевает за ней бабушка. Со временем ножки выпрямились, и постепенно Катя превращалась в красивую девушку.…

– Качество тут имеет значение? – уточнил доктор с очень хорошо скрываемой усмешкой. – Не знаю, а вдруг да? – Тринадцать тысяч двести рублей – это стоимость баллона с азотом, верно? Я медленно помотал головой из стороны в сторону и снова посмотрел на Станиславского. Тот кивнул. Доктор чуть сменил…

– Да нет… – новоявленный тесть хмурил густые брови и отрицательно мотал головой. – Отдельно… – Покупают, что ли? – удивился мужик. – Да нет… Где Ульяна Григорьевна-то жила, бабка Катеринина, знаешь? Тёща моя. Померла которая год назад… – А-а-а, вона чё… Ну знаю, конечно… Тут же недалече. Дом-то…

– Я не виновата, что ты навесил на меня ярлык, а я ему не соответствую, – грубо огрызнулась я и потянулась к бутылке, чтобы налить себе еще порцию. – Тебе достаточно, – спокойно сказал незваный гость, с легкостью перехватывая у меня виски и отодвигая бутылку куда-то себе за спину. – Вот только давай…

– Как это? – возмущаются бояре, – Как это можно мужикам сиволапым денежки в ручки давать, когда они к ним не приучены? Это же не соха какая простецкая! Никак нельзя! Они их по кабакам прогуляют и бабам с детишками на подарки потратят. Опять же сытыми станут. – И что с того? – А то, что сытый мужик,…

Тимка вывернулся из хватки сестры (такой же, как у Арины, курносый нос, обнаружившийся на его лице в результате умывания, не оставлял сомнений в родственных узах) и, подойдя к Дамиру, важно протянул руку: – Тимофей Андреевич. Ерохин, – представился он. Дамир хмыкнул и сжал маленькую горячую ладошку.…

Кто-то ходит в храм, кто-то доходит до него, а кто-то там и остаётся. Люди боятся ранней старости и бедности, поэтому, они бо ятся себе подобных, которым этого достигнуть удалось. Пожилая женщина не боялась ничего. Подошла к нищему очень спокойно, я невольно удивился, с каким уважением опустила в…

Вечерами, уложив Женьку спать и включив лампу-грибок, мама и бабушка сидели за круглым обеденным столом и проверяли тетрадки. Из-за этого Женька долго не засыпал. Хлопая тяжелыми ресницами, он наблюдал сквозь стулья, заменявшие ширму, как они склоняли свои головы в белом венце электричества, отражавшемся…