Современная проза

– Ну, Ася… – попытался было стремительную амазонку урезонить Александр. – Ешь, – лаконично приказали сверху и так решительно надвинулись, что на какое-то мгновенье не только затопили рот и нос нежно трепещущей плотью, но даже входы в голову через ушные раковины несколько перекрыли теплою массой бедер.…

Фантазируя на тему глобального управления нашей цивилизацией я описал своё видение данного процесса в рассказах «Главная роль статиста» и «Сквозь глупость», которые являются ответом великолепному писателю-любителю, работающему в интернете под псевдонимом Тоха Ха и рассуждающего на те же темы, но с другой…

Художник чувств Я не художник слов. Пишу я чувства. Взгляни, как много у меня в горсти Любви, сомнений, радости и грусти. Их только тихо в дверь свою впусти. Эй, радость, не толкайся, не пропустят. Не к месту – в наших жизнях много бед. И по рецепту доктора отпустят Любви с кусочком солнца…

Он хотел бы написать, что человек безвозвратно теряет ощущение своего бессмертия, когда у него умирает мать. И только после этого ему становится страшно по-настоящему. Конечно, до этого момента мысли о неизбежной смерти тоже пугают его, но как-то приглушенно и расплывчато, словно отдаленная гроза, кромсающая…

Здесь не об этом. Так, по крайней мере, заявляют. Нет, не замужем, свободные, закабалить себя ещё не удосужились, мол. Во всяком случае, я ни у одной из них не замечал на пальце обручального или венчального кольца. Правда, и снять и положить его в карман несложно… Кто-то из девушек, возможно, и скрывает.…

А кто ж я такой? Просто так – имярек. Я, братцы-р-ребятцы, чудной человек… Уж нет-нет да угомонится он, уляжется. И все же Гриньке не хотелось, чтобы отец каждый вечер был пьян. Трезвого он любил его больше. Прибирая со стола, Гринька думал: он, отец, чудной у него, эту правду он про себя поет.…

Вообще, странно, нелепо, что летним утром шестьдесят третьего года Ванчуков оказался на лужайке. По большому счёту, он, Ванчуков, был нонсенсом. И его не должно было быть не только на лужайке. Его не должно было существовать вообще. Но – материализовался, случился, задышал, открыл карие глаза, и вот…

Меня осенила вся неправильность этой попытки вынести контркультурный жанр за границы «пиратских просторов», по крайней мере на данном этапе творческого становления. Данная идея была отброшена, а контракт с издательством расторгнут. Осталась последняя деталь – поставить закономерную точку для возможности…

– Извините, по делу, но совсем ненадолго, – скромно сказал Ник ей в спину, стараясь быть немногословным. Ему хотелось расхохотаться. Он с трудом сдерживал себя. Предвкушение убийства вдруг возбудило его. Он почувствовал, как напрягся его член, скованный плотной материей. “Подожди пару минут и я выпущу…

Джордан достал чистый лист бумаги и, старательно выводя буквы, начал составлять письмо на родину. «В прошлый вторник отряды каких-то большевиков захватили город. Это нечто ужасное. На улицах полным-полно головорезов и разбойников всех типов, какие только есть в России. День и ночь грохочут пулеметы…

Вот так, между делом, и написал начало для будущей книги. Коля прочитает, может обидеться. Вот, – скажет, – писатель хренов, припозорил мужика. А чего собственно обижаться, если это все правда! Наоборот, гордиться надо, что попал в историю. У писателей все не как у обычных людей, им для творчества…

Иррациональный страх уходил корнями в детство. В тот самый день. Максим сидел в гостиной за массивным обеденным столом из красного дерева. Болтая ногами, не достающими до пола, быстрыми штрихами зарисовывал фарфоровую статуэтку, стоящую за стеклом буфета. Вместо забранных в высокую аккуратную прическу…

- А как же работа? Я тут как раз инкремент неустойчивости низкотемпературной плазмы… там, понимаешь, такой эффект… - Инкремент, декремент, экскремент ещё бы сказал. Я про дело говорю. - Ну ладно, не злись. Отца я очень уважал, хотя видел его редко: он постоянно пропадал на работе, строил «коммунизм…

Некий маленький мальчик подбегает к тете Сизифовне и просто начинает говорить: – Теть, мы все умерли, тебе не за что держаться. Очень долго мне казалось, что все вроде бы правильно, но потом пришло осознание. Она возвращается для того, чтобы зачать нового человека, только для чего ее логика не объясняет.…

«Может быть, это был не он, – отрешенно подумал Ривербах. – Может быть, уборщица ошиблась». Внезапно он шагнул навстречу плакатному Паше и приблизился своим лицом к его лицу на расстояние гаишника. Через несколько секунд он отодвинулся в сторону, и выражение задумчивое, по-детски растерянное сменило…

Несколько месяцев назад… – Ну хватит страдать, Маш! – изрекла Дарья, моя лучшая подруга ещё со школьных времён. – И правда, Марусь, ну что, на твоём Глебе свет клином сошёлся, что ли? – вторила ей моя вторая лучшая подруга Аллочка. С Дашутой мы просидели за одной партой с первого по десятый класс…

– Не соскучился? – она вошла, запахивая на ходу светлый халатик. Подойдя к окну, задернула шторы. – Слишком светло. Не люблю, когда свет бьет в глаза. Предательская дрожь пробежала по моим коленям. Я понял, ЧТО сейчас произойдет. И действительно: Жанна подошла ко мне, задумчиво и как-то печально…

Я знала лишь одно, нужно быть готовой ко всему. Я больше не испытывала иллюзий, что мир вернется к старому нормальному. Подсознательно я знала, что это было только начало. Меня уже, даже, перестали пугать огромные счета за газ и электричество. Вторая волна – Нора, ты знаешь, у нас на работе…

Истории Лекса были настолько эпичными, что я настойчиво попросила его познакомить меня со своими друзьями. Наконец, в один из тёплых июльских дней Лекс представил меня им. Артём, весёлый верзила, мне сразу понравился – уже на следующий день после знакомства мы начали активно кидать друг другу мемы…

Единичный абсолютно. Тогда и зачала она – каково детально это её презрение. И заговорила – в оргазме презрения – свои инструкции. В оргазме презрения. По существу всех двигающихся якобы своевольно – конкретно. 2 Семя Единичного… На левой пятке естественная, как оговорено в товарной инструкции,…