Современная проза

Преодолев ещё один километр, мистер Морис заметил что-то вдалеке. Что-то блестело на обочине, отражая свет фар новенького синего седана, который был единственным на этой трассе. Сбавляя скорость и приближаясь к источнику свечения, Филипу удалось разглядеть человеческую фигуру, которая медленно отдалялась…

– Фарит! – сказал я строго, решив его заговорить. – Я понимаю, истерика у тебя, видимо, но при чем тут огонек. Если ты думаешь, что я что-то замышляю против тебя, то я просто хочу подкурить, а для этого нужен огонек. Не туши его, брат. Совершенно бесполезно было с ним говорить. Он смеялся и пытался…

А мои односельчане, видно, слишком реалистичны, слишком преданы земле, лесу, чересчур заняты борьбой за выживание. Видно, у них не оставалось времени предаваться чувствам и грустить, глядя на луну и слушая пение птиц. Они не стали ломать голову, придумывая замысловатое название своей деревне: какая трава…

* * * Его Матушка – со всей Её экзальтированной ярковыраженностью и раздражительной интеллигентской брезгливостью – всегда сразу переключала канал, как только на экране начинала свой лирический запев розоватая, как ранняя зорька, журавлино-фламинговая мелодия, трубившая о начале «Мира животных» и потому…

Два минуса – в один плюс: уж коли так сложилось! Славно Слава на перо попал! Напросился, называется. – Слухайте: Какие славные слова сказал мне Слава, Затронув струны потаённые моей души: «Кто б ни была то – королева иль шалава: Сначала переспи, потом стихи пиши!» Парни от души рассмеялись.…

* * * – Позвони только, не забудь, Любане – она ждёт. Вот, возьми – здесь номер я записала, – в дверях уже совала мне листочек Татьяна. Невнятно кивнув, я поспешил скрыться в лифте. Любане?.. Зачем?.. Ах, да – «прообещался» ж вчера, дурень. Не было ещё печали! Я ехал за город, к морю – смотреть…

С прикосновением к миру грустью и ясностью судьбы, но не ожесточением или раздражением против нас, остающихся. Именно с просьбой, а не требованием. С признанием всеобщей неизбежности, а не воплем возмущения и ярости: отчего это вдруг ей умирать?.. Последнее на конечной своей старости, чему учат жизнелюбивые…

– Уже сдаёшься? – оскалился Молох. – Не сегодня, – с открытым упрямством заявил генерал и с усилием встал. Раны ныли, кровь затекала в брюки, ткань галифе стремительно темнела. – Тебе говорили, что ты дурак? – пренебрежительно поинтересовался главнокомандующий и наградил пленника настолько хлёстким…

Зосе стало страшно жить. А вот Жорику, наоборот, весело. – Не тушуйся, малыш, – говорил он ей, – в этой новой жизни мы прекрасно устроимся. Надо только ничего не бояться. А я в свою звезду верю. И он с азартом ринулся в мутную воду, чтобы вытащить оттуда самую крупную рыбку. Да, видно, не рассчитал…

Насколько Дора помнила, лучше всех её находил дед. Когда ей было пять, она приходила в его кабинет, где на книжных полках стояли совсем неинтересные книги, а на столе зелёная малахитовая чернильница и механический календарь. Невежливо соваться в чужую комнату без спроса, и всё-таки она пробиралась украдкой,…

Ионов сначала посмотрел внимательно на соседа, а затем, повернувшись к собаке, спросил у животного: – Ты ему веришь, Тузик? Пёс злобно зарычал. – Вот видишь, не верит тебе Тузик, – изрёк дед Витя. В ответ Николай только ещё шире улыбнулся. – Не знаешь, кто крайний дом купил? – спросил у него…

– В конце концов, почитайте повести Виктора Кадырова «Золото Иссык-Куля» и «В поисках дракона», – кипятился Аман, видя, что его слова не трогают холодные сердца потенциальных инвесторов, – там обо всем написано. Конечно, как писатель, автор дал волю фантазии, кое-что придумал для большего эффекта. Например,…

*** Их на перехвате ожидают двое игроков, выходцев из аилов западной окраины – «ташрабатцы», потому как на той стороне долины находится старинный памятник – ТашРабат. Животновод Кожомжар припоминает одного из них, кажется, Керимом его зовут. Он живёт в райцентре Аккала, шофёром работает в РТСе.…

Отсыревшие от дождей ветры продували одежду насквозь, и от них негде было прохожему укрыться. Вера бегала по участку и постоянно мерзла, поэтому была рада домашнему теплу в бухгалтерии больницы, куда забежала, чтобы оформить свои документы. Войдя в комнату, где пять женщин деловито стучали по клавишам…

Быстро подойдя к мусорному баку, он открыл крышку и заметил маленькое существо. Оно было похоже на ребёнка, но оно ещё было и лисой. Маленькое человеко-лисоподобное существо плакало, но увидев парня, испугалось, да и парень тоже, и от испуга он отошёл назад поскользнулся и упал, а крышка с грохотом захлопнулась.…

Отец Влада услышал ругань, доносившуюся из гостиной, и спустился вниз. – А ну вернись, щенок! – злобно прокричал он вслед сыну. – Как ты разговариваешь со своей матерью?! – Она мне не мать! – выкрикнул в ответ Влад и хлопнул входной дверью. Он подошел к джипу, припаркованному возле дома. Влад завел…

И, значит, через две недели ты приходишь в норму? Ну, что значит – в норму? Какая вообще может быть норма? Ты на меня посмотри – у меня руки даже сейчас трясутся. Морда опухшая, зуба переднего нет. Нихрена себе норма. Короче, да, через две недели я почти такой же, как до запоя. И даже кошмары свои…

Однажды Петруша с оравой мальчишек, разделившись на две команды, играли в «войну». Местность этому весьма соответствовала. Когда пришло время собираться домой, ребята не досчитались одного своего товарища, Ивлева Ивана. Они стали звать его, но он не откликался. Петруша предложил разделиться по два человека…

– Пусть запишутся в таком случае. – Умоляют и очень просят срочно, – добавила Регина, упрашивающим взглядом и протянула фотографию. – Ладно, подумаю, – сдалась Анюта, посмотрев бегло на фотографию интересного поседевшего мужчину. – Ответ сообщу завтра. – Ну это ещё не всё, – вспомнила помощница, –…

Икона так и осталась в нашей семье и почему-то ужасно меня пугала. Я часто украдкой, чтобы не видели взрослые, подходила к ней и долго-долго уговаривала Божью Матерь чуть-чуть потерпеть и поверить так же, как верю в это я, что однажды утром вернется мой Папа и я обязательно попрошу, чтобы он замалевал…