Современная проза

А когда вернулась в гостиную, где Чарльз разговаривал с Джеком, я еще вот что подумала: это нечестно — я же помню, сколько слез она пролила из-за Джека, она его любила, но боялась, что он на ней ни за что не женится, я тогда очень ее жалела, а теперь, глядя на нее, никогда ничего такого и не подумаешь…

Меня зовут Грегори Линн. Мне тридцать пять. Я сирота, холостяк, с четырех с половиной лет – единственный ребенок в семье. Размер обуви двенадцатый. Рост шесть футов два дюйма, вес – тринадцать стоунов восемь фунтов. Меня нельзя назвать неуклюжим, но иногда мое тело неправильно воспринимает сигналы, посылаемые…

Этот сборник готовился долго, более трех лет. За это время состав его претерпел три итерации. Хорошо ли это? По мне, чем выдержка дольше, тем лучше. В Испании для производства знаменитого хересного бренди применяют систему солера. Дубовые бочки заливают виноматериалами и устанавливают в три яруса,…

Несколькими неделями раньше толстая, безвкусно одетая тетка из кадрового агентства в ее родном Харькове возбужденно расписывала, какую работу подобрала для Марики, - официантка с нормированным рабочим днем в Тель-Авиве. Сначала Марика насторожилась. Она слышала о молодых женщинах, которых соблазнили…

Судебные органы Федеративной республики преследуют лишь тех нацистских преступников, чье личное участие в убийстве может быть доказано. Но каким образом можно во многих случаях «доказать» такое участие, если те, кто мог бы это засвидетельствовать, замучены в фашистских тюрьмах и концлагерях или, если…

— Тогда, значит, моя персона? Вы раньше слышали обо мне? — Разумеется, слышал. Я ваш большой почитатель. — Послушайте, Райдер, может, лучше вы сами расскажете немного о себе? Сколько вам лет? — Тридцать три. — Тридцать три. А чем вы занимались в последнее время? Какая у вас специальность? В телефонном…

Война. Время потерь. Люди теряли кров. Теряли на перепутьях друг друга. Иногда навеки. Теряли жизнь… Желание писать об этом пришло как единственный способ сохранить, собрать, обрести утерянное. Оживить погибшее… Писать! И я писала. Не думая стать писателем. Писала, чтобы сохранить. Глаза тяжелораненого.…

Я замечаю смутно белеющее пятно ее майки рядом с мусорными контейнерами в одной из прилегающих улиц. Она упала. На мой зов она не реагирует. Я опускаюсь на колени рядом с ней. Ее лицо не имеет ничего общего с теми лицами, которые чем-то напоминают вялое рукопожатие. У нее даже без сознания такой вид,…

— Осталось приделать к нему лошадь. А к лошади — седока. — Затем, усмехнувшись, добавил: — Но начнём с подковы. Где тут у нас гвоздики? Кончилось всё, как и следовало тому быть, — первый же гвоздь, неумело вогнанный Юликом в колкую глину, разбил копыто на две неравные части. Трехслойная эмаль, так…

Никто из работавших в этом саду даже не пытался со мной заговорить больше одного или двух раз. Думаю, некоторые поняли, что говорить у меня получается не очень хорошо и я просто не знаю, как это правильно делается. А другие, думаю, они даже немного обижались, что я неправильно им отвечал. Ну, в общем,…

— Я почищу тарелки. Коган повернулся к птице: — Ну, и как Вас звать-величать, если это не такой уж строжайший секрет. — Зовите меня Щварц. — Может, это старый еврей, которого кто-то превратил в птицу? — предположила Эди, убирая тарелки. — Это действительно так? — спросил Гарри, закуривая сигару.…

В те дни мы с Эрикой жили в каком-то постоянном угаре. Любая мелочь могла спровоцировать бешеный любовный пароксизм на диване, на полу, а однажды даже на обеденном столе. Барышни периодически возникали в моей жизни еще со времен студенчества; они то появлялись — кто на месяц, кто на день, — то исчезали,…

— По крайней мере, папаша получает от жизни удовольствие. Услышав эти слова, она вся сжалась, точно от нее шарахнулись, как от прокаженной, и плакала от безысходности, пока не заснула. Брак ее подошел к концу, когда муж, телевизионный босс, уже лысеющий и растолстевший, придумал телевикторину…

У тетки в избе Евгенье с детьми отвели угол за печью. С неделю они кормились от хозяев, а потом, не дожидаясь намека, Евгенья сама сообразила, что уж и хватит. Ведь им пятерым по ложке — и пустая чашка. Она нашла на пожарище уцелевшие чугунки, попросилась к золовке в печь. Но печь была маленькая, сложенная…

— Отведите меня в госбезопасность. Но старшина (я сосчитал треугольники на бирюзовых петлицах) вдруг уперся и, держа на меня на прицеле, безапелляционно заявил: — Эт нет, гражданин. Вы задержаны, до выяснения, и давайте пройдемте-ка по-хорошему. — Конечно, по-хорошему, — согласился и вопросительно…

Ах, этот тип! унизительно с ним бороться… Все-то он зовет стыкнуться в дворовом подвале, кажущемся ему дворцовым залом из-за отсутствия опыта в открытом мире и тупой принадлежности себе. Но — при чем тут твоя гордость? Пока ты ждешь достойного противника, тебя, высокомерно не придав тебе значения, победит…

Об отсутствии, о пустоте… О смерти! Никогда не равна себе эта мысль… И ее уже не было. Был вкус во рту. Этот ужасно длинный вкус пирожка в вокзальном буфете. Вот он был, он расширялся и рос, отвратительно настойчиво и ровно. Стойко. Ага, стойкий вкус! и это отмечено в "правдивом и свободном"… Вкус…

Она всего-то навсего перевела дыхание, медленно, так, словно дошла до последней крайности, но племяннику и итого было достаточно, он поднял ногу и поставил ее на ступеньку крыльца, и старик прострелил ему ногу. Для Таруотеровой пользы он рассказывал, как на лице племянника появилось выражение праведного…

Моя душа была разбита. А ее осколки казались островами. Я словно ощущал, что она не единое целое и в ней нет главного. Только раздробленный на части континент, фрагменты которого плавали в разных концах света. Нечто подобное мне попадалось на фотографиях, где изображены дрейфующие льды. С пяти до восьми…

И чем более жирной она становится, выпивая жизнь из всех окрестностей, высасывая из страны всю нефть, все деньги и всю энергию, чем больше пухнет этот гнойник, куда оттекают все мерзавцы, — тем отчетливей теряет она свой облик, ибо гнойнику архитектурный стиль не положен. Наши скверы с их лавочками,…