Современная проза

— Маленькое чудо на ходулях, — проворчал я. — Да, на сваях. Ведь он стоит на самом берегу. Надеюсь, хотя бы ты не будешь кукситься. Давай успокоимся. Просто успокоимся. Нам будет весело. Я обогнал мебельный фургон и после каньона Карсон смог прибавить скорость. Лотта стянула потуже…

– Вы что делаете?! – раздраженно воскликнул Поперека. – Не загорится... – хмыкнул толстяк и ушел, улыбкой шевеля уши. – Я не том!.. Вон же урна. Ну, люди! – Петр Платонович всю жизнь сердится на бестолковщину и непорядок. Впрочем, пора на работу. – Поперека! – окликнул внезапно его некто полузнакомый.…

Роман Саймона и Ричелдис развивался настолько стремительно, что период ухаживания вместил в себя лишь пару выходов в ресторан на Кемпден-Хай-стрит, славившийся греческой кухней (видимо, в память о воинской службе, которую Саймон проходил на Кипре), и поход в кино на «Доктора Живаго». О будущем женихе…

Сын Джона Винсент был настоящим помощником и в море, и в строительстве дома. Поэтому они уже вскоре должны были выехать из комнат, которые снимали в доме Ханны Кросби. Но от младшего, Айзека, — ему совсем недавно стукнуло десять — пользы было далеко не так много. Он и хотел бы помочь, но все-таки…

О господин! Двадцать лет я жил, как великий царь, у меня были подданные и войска, князья и эмиры, меня окружали рабы и рабыни. Долгие годы я наслаждался своей властью. Слово, сказанное моими устами, — беспрекословный закон; взгляд, брошенный на окружающих, — свято выполняемый приказ. Так проходили…

…профессор Геворкян пишет: «В уникальном повествовании Зульфикарова узнаются ритмы, поэтические образы, свето-цветовая феерия поэтов Древности, Средних Веков и Возрождения, великие ветры мировой культуры — от библейских пророков, Соломоновой «Песни песней», аттических трагедий, персо-таджикских поэм-дастанов,…

Мама будила в девять и отправлялась на работу. И я могла поспать до десяти. Вставала, собиралась в офис. Прибывала к одиннадцати, порой к двенадцати. Особо не торопилась. Отвечала на электронные письма, невесть когда успевавшие насыпаться в ящик: иногда по пять штук за ночь, раз было девять. Пока абсолютный…

-- Папа пострадал за другого человека. Папа ничего плохого не делал. То же самое говорилось подругам и знакомым. Ореол мученика вкупе с располагающей внешностью подняли рейтинг вершителя темных дел на первые строки местного хит-парада. Отца теперь величали не иначе, как Сашенька. Каспар впервые возгордился…

Она на несколько секунд задумывается. — Возможно, и миллионы. — Но ведь сейчас еще только июнь! Три месяца до начала работы, — в полном смятении говорю я. — Знаю. — Она трясет перед моим лицом пальцем с кровавым маникюром. — Но если ваш первый обзор появится в сентябре,…

— Ты вовсе не толстая. И ты не меняешься. — Как Юнона, — заметила Регина. — Знаете, один раз в Венеции я пила «White Lady», вернее, под Венецией, в игорном доме, не помню, как он назывался. Это был мой первый коктейль. Ваше здоровье, девочки! Так вот, в этот игорный дом меня не хотели пускать без провожатого,…

Пока дед рассказывал нам историю из старинной жизни народа, курень окутала густая темень, небеса брызнули несметным количеством ярких звезд. От берегов Онона заметно потянуло прохладой, аргал костра, время от времени посвистывая и затихая с сиплыми звуками, стал покрываться пушистой белесой шубкой. Брат…

Очередь понимающе закивала головами, но никто не осмелился включиться в крамольную тему: атмосфера повального американского стукачества густо стелилась над просторами северного соседа. — Давид! — рука незнакомца замаячила перед самым носом у Фила. — Очень приятно, Филимон, — ответил тот ритуальным…

Земля окаменела, река стала в одночасье, а снега не было. Так, припорошило только на ноябрьские. У Василия совещались. Пенсию задержали уже дней на десять, а жить как-то надо. — Деньги у меня есть, — признался Савка, — только я, колченогий, за три версты не пойду. — А кто пойдет? —…

Старик повернулся спиной к синему морю, и побежал, быстро-быстро перебирая ногами, а вслед ему с диковинной лодки кричали по-ненашему: «Run, Forre t, run!» Старик добежал до противоположного побережья, развернулся и побежал обратно. Прибегает к своей старой землянке, видит разбитое корыто, на пороге…

Как-то раз она повернулась ко мне, сказала: «Смотри» — и вытащила у себя из руки монетку в пятьдесят пенсов. Я видела, как торчит из ее кожи блестящий ребристый край. Она достала ее не из воздуха и не из рукава — такое я уже видела, — а прямо из своей плоти, и на коже остался узкий кровавый шрам. Через…

Зачем она на самом деле сюда вернулась? А вот об этом она никогда не напишет — даже в свой блог. Было такое сказочное время, когда дедушка любил только одну Алису и привозил её на трамвае в выдуманный им самим Музей городских историй. Летом ли, зимой ли, ранним утром или на закате дня, Музей этот был…

Автор — бесспорно талантливый человек, который не обучался литературному мастерству, но за три года службы в израильской армии в совершенстве постиг науку защиты своей страны и народа Израиля. Книга Алона Гука — взгляд изнутри на будни израильского спецназа, действующего в условиях, максимально приближенных…

— А ты — профессиональный засранец? — Угадала, Брук, положение обязывает. — Значит, по-твоему, я Брук? Что ж, ладно. Я — Брук. Брук до мозга костей. Теперь ты нальешь мне выпить? — Сначала покажи, что это так завлекательно топорщится у тебя под свитером, — сказал я. —…

Тепло и уютно в родительском доме. Внимательная, всепонимающая мама, заботливая, но почему-то грустная, иногда замечаю слезинки в ее глазах. — Дорогая моя, ну что же ты так волнуешься, не на век же расстаемся. Не грусти, не плачь. Обещаю тебе, я буду счастлива, буду! Очень спокойный, как всегда уверенный…

Заметила я и то, как он оглядел меня: оценивающе, вероятно тоже догадываясь, что на соцработника я не тяну. Разумеется, мне было любопытно, какое впечатление я произвожу. У меня типичное лицо обитательницы Новой Англии, в стиле Эмили Дикинсон: худощавое, удлиненное, с белой кожей, легко обгорающей на…