Современная проза

Думаю, тут надо объяснить, зачем вообще нужны эти комментарии. Я, несомненно, согласен с теми филологами, которые настаивают на “авторском праве” читателя. Конечно, именно читатель – творец каждого конкретного прочтения текста, без которого текст мертв. Читатель неизбежно творит модель мира, описанного…

Я? О! Я абсолютно одинок, одинок со своим компьютером… У меня творческий диалог с самим собой. А живая повесть лежит рядом. И я всё время слышу голос подлинной книги… Особенно, когда мои пальцы на клавишах. И часто, когда сплю… В одном моём сне я говорю: «Пожалуйста! София Андреевна! Великий помощник!…

“Я бы хотела прожить один день… Один день любви, о которой лишь мечталось… День, созданный и подаренный мне мужчиной, а не мной… Прожить его с тем, кого не довелось встретить… Я хочу чуда на один день… Без быта, суеты, хлопот, магазинов, зарплат, ипотек, обязательств, всего того, что кромсает голову…

Вика с Аней поболтали о том о сём, разошлись; на следующий день снова встретились у этой же песочницы; через день увиделись на соседней площадке, выяснили, что в сентябре, всего через пару недель, их дети идут в один сад, обменялись телефонами. В этот торжественный день встретились в 7.40 на углу садика…

Время было восемь вечера, кажется. Иными словами, хоть сразу в бар иди да нажирайся с горя от таких вот поздно начинающихся пятниц. Они такие болезненные. После них и суббота не суббота, а вылитый понедельник. Да ещё и «замша» эта, как мы ее прозвали в народе, краски сгущает. Спускается по заснеженному…

Да уж! Борис Глебович закрыл газету и тут снова увидел то самое объявление. «Счастливая старость», – повторил он машинально, думая про свою стенокардию, про истукана-соседа и тощий зад его сына Валька, про пенсию, которой не хватает на пустые щи и про безстыжих торговцев. «Да пропади оно все пропадом!» –…

Из цикла " Литпроцесс " – Ну, ты бы уже определился, чувак! – сказала Алиса, оторвавшись от работы. Выражение ее лица за маской – не разглядеть, и только по морщинкам, расходящимся лучиками от уголков глаз, я понял: она улыбалась. Это меня несколько успокоило. – Опять постоишь-постоишь…

– Ну-с, что скажете, господа девяти(гэ)бэшники? Только не говорите мне «Долой математику! Математики как науки не больше не существует!» Нет, друзья, математика существует и будет существовать всегда! А то, чему вы только что стали свидетелями, – это обманка для простаков, так сказать, околоматематическая…

Костя сначала оторопел, затем рассмеялся и схватил меня за загривок и подтянул к своему лицу. – Не будь ты моим другом, – расстояние между нашими лицами было меньше сантиметра. От Костиного дыхания, смесь сигаретного дыма и гнилых зубов, мне стало не по себе, – я бы тебе ебало расковал. 5 За…

Настолько утешение, что можно приходить к нему, как к своему тотемному дереву, обнимать его в надежде, что и оно дотянется и обнимет своими ветками, и говорить: «Дай мне силы, я просто рядом постою». И что с веток сейчас потечет самое правильное, самое экологичное, отборное и сколько хочешь, человеческое…

– Так неужели ты ей это позволишь? Спустя миг Дмитрий Алексеевич Ушаков энергично вышел из кабинета, пружинисто прошагал через ручеёк сотрудников компании, склонявших головы перед ним так, как склоняются домино. Это была армия, гвардия белых воротничков. Тут были свои деды и новобранцы, свои солдаты…

Я к Акимову поеду. Тысячу раз меня приглашал. Черт с ними со всеми. Пусть подавятся. – Боренька, ты меня бросаешь? – Да прекрати ты в самом-то деле, сказано: к Акимову, на пару дней, не больше! В воскресенье вечером буду. У меня худсовет в понедельник. Ясно? Юленька засветилась, она обожала, когда…

И спустя много лет каждый прожитый день я спрашиваю себя: почему же так вышло, почему мы побежали к двери одновременно? Ведь никто не кричал, не было никакой команды. Если бы этот порыв появился у нас в головах с разницей хотя бы в полсекунды, то мы бы разминулись в проеме. Но нет, мы столкнулись. Мы…

Глава 1. Начало.       Человек разумный вышел из живого мира планеты Земля и страх перед смертью вынес оттуда, где одни поедают других.  Он проснулся в гнезде из веток на большом калибасовом дереве на краю саванны. Красный диск желтой звезды – Солнца поднимался над озером, птицы встречали его криками.…

я бы отдал все на свете, только чтоб быть с тобой. вернуть бы время, открутить стрелку часов месяцев на шесть. я бы исправил все. не причинил бы тебе боли. как же я хочу встретить этот чертов год с тобой. сжать твою маленькую ладошку, притянуть за талию твое хрупкое тело и обнять, передав этими объятьями…

Опять посмотрел на этого человека, но уже не столько с отвращением, но с большой заинтересованностью. – А потом я ей скажу – кто он есть на самом деле, тот, с кем сейчас проводишь время и как ты смогла в него влюбиться?! В БОМЖА! Я ей преподам хороший УРОК, и она его запомнит на всю свою жизнь! Константин…

– Иди ко мне. – Люся протянула к нему свои нежные руки. Юрий робко подошёл к кровати. – Раздевайся совсем и ложись, – полушёпотом скомандовала она. Он торопливо разделся и лёг к ней в постель. Они обнялись и слились в любви. У них было всё прекрасно и чудесно. Они любили и говорили, говорили…

Пытаясь перебороть волнение, отвлекали друг друга разговорами, вспоминали, не забыли ли чего. Хотя изменить уже всё равно ничего было нельзя. Квартиры, мебель, дачи, машины – всё уже было продано. Везли с собой только самое необходимое: немного детских и личных вещей, посуду, семейные реликвии. Никакой…

– … Узлы… Змея… Тяжело…Больно, – с трудом раздавалось в непроглядной ночи; звуки неотчетливо висели в пространстве. – Воздуха… Дышать… Ааах! – напугано сделав глубокий вдох, нечто неизвестное очнулось во тьме. – Где я?.. – оно быстро зашуршало. – Темно, – шум прекратился. – Почему темно? Что со мной?.. –…

Робби был премного благодарен Марго. С ее легкой руки официальное имя Намина стерлось из памяти одноклассников. Прежде них оно стерлось из его памяти. Робби ужасно не нравилось его настоящее имя; предельно огорчало, как родители назвали их с братом. Дети простых трудяг не должны носить столь вычурные…