Современная проза

Пузыри изо рта. Пузыри. Как хочется вдохнуть! Где же?! Он снова и снова беспомощно тыкался в равнодушную и неподатливую преграду. Потом разжал пальцы. Сандалеты стали медленно тонуть, мало-помалу растворяясь в черно-зеленой глубине… – А! Плетнев рывком сел на постели и оглянулся. МОСКВА, ИЮЛЬ…

– Согласен, что собака... – Ты не понял, он настоящая собака. Гав-гав-гав и писка красная, знаешь? Я разве не говорил, что у меня была собака, большая кавказская овчарка? Я выругался, воочию вообразив вышеописанную сцену в существенно отредактированную очевидцем виде, и протянул: – Дела... Ничего…

Рана заживала почти неделю, но все это время моржиха вела себя тихо и спокойно, потому что я избавил ее от нужды кричать. Только иногда она напрягалась, как будто ей пучило живот, пытаясь издать хоть какой-то звук, но потом, понимая, что это невозможно, она замолкала. И наконец этот ужасный рефлекс —…

В ту субботу мы так и не закончили шахматную партию. Свен подолгу раздумывал над каждым ходом. Я огляделся. Светлые самодельные полки для книг, громоздкий темный сервант, стулья под цвет серванта, расставленные вокруг обеденного стола, накрытого белой скатертью, вышитые края которой свисали до самого…

Доктор не жалел, что остался. Каждый год он выезжал на несколько недель в Африку или Азию под эгидой Красного Креста. Эти акты гуманитарной помощи, конечно, отражались на здоровье, но были ему необходимы, так как позволяли вырваться из размеренной и тоскливой жизни заведующего отделением одной из калифорнийских…

— Это был тот самый 190-й, который обил Джима Парка, — сказал тот уже из белой постели в госпитале. — Черные змейки на борту фюзеляжа. И я сказал себе: «Сегодня, Ал, это будешь либо ты, либо он, но одному из нас не суждено будет вернуться домой». Мне посчастливилось. Алан Спенсер добровольно вернулся…

– А сейчас товарищ Коровкин расскажет нам о целях, которые он ставил перед собой при создании своей симфонии номер четырнадцать, финал которой вы только что прослушали, а также о том, насколько ему удалось воплотить свои идеи в жизнь. Ее английский был безупречен, но мумия все равно презрительно фыркнула…

Помолчали. День за окном начал сереть. Жара спала. Деревья лениво перебирали листочками, как бы приглашая всех выйти на улицу, подышать: а то зря, что ли, листочки стараются – воздух освежают? Белые облака застыли в небе разбавленной сметаной. «В такую погоду хорошо с мужиком гулять после секса……

Божий человек по воле рока оказался в плену неразума, подпал под власть черного духа. Неподобия мирские зарождаются в блудных помыслах самих человеков, с высмехом подхватываются лукавым и прячутся, как клятый клад, в огреховленных местах, откуда и насылаются на мирской люд окаянством. Таким скопищем…

Если им надо знать, как здоровье мэ-э-этра, пусть звонят в его дверь. Хозяин Улица Гренель, спальня Сколько себя помню, я всегда любил поесть. Я не могу в точности вспомнить мои первые гастрономические восторги, но, поскольку первой в моей жизни поварихой, чьей стряпне я воздавал должное, была…

Много мрачных мыслей, завладевших ею после смерти девочки, развеял Таави своим подарком. Никогда раньше не было у Амалии такой красивой вещи. Мать всегда носила черное, одевала в черное или темно-серое и свою младшую дочку, маленькую Амалию. Этим она точно хотела сказать, что Амалия принадлежит ей. Амалии…

Не нужно быть психоаналитиком, чтобы понять: предметом моих горестных фантазий отец был именно потому, что я его любил. Даже ребенком я это сознавал. Андре Бассе приехал в Англию в конце сороковых из маленького городка во франкоговорящем кантоне Швейцарии, где, по его словам, никто никогда не пукал и…

На ферме мы развели кофейную плантацию. Правда, выращивать кофе на такой высоте было нелегко, и большой прибыли эта плантация не принесла. Но возделывать кофе — дело увлекательное, его никак не бросишь, а работы всегда много; вечно что-то не успеваешь сделать. Среди этой дикой природы участок, обработанный…

Я закурил сигарету, и она, как ни старался я загородить ее от дождя, тут же обрела грязновато-желтый оттенок «голуазки». Теперь я понял, чем был мазок света. По ту сторону платана стояли другая машина и другой водитель. Но грудь у меня вздымалась, сердце барабанило, и они пока не вызвали у меня ни малейшего…

Я прижалась к нему, вжалась, вросла… «Господи – меня любят! Любят! Любят! Пусть даже в аду!» Я плакала, его горячие губы жгли мою кожу, испепеляя слезы. Кожа на шее зазудела от желания причаститься к древнему таинству, я рывком откинула назад мешавшие ему волосы. – Нет! Любимая, я не могу сделать…

Книги Юлии – как глоток свежего воздуха. Я их читала с упоением! С карандашам и блокнотом. Записывала фразы, которые помогали мне в повседневной жизни. Я была поражена, насколько легко и доступно Юлия писала о жизни, мудрости, любви. Во многих моментах узнаешь саму себя. В остальных – как будто мысленно…

Мы решили, что и нам, писателям и издателям, следует внести свой вклад в борьбу против этой страшной болезни, охватившей весь земной шар, — болезни, от заражения которой уже не гарантирована ни одна страна и ни один человек в мире. Все доходы от продажи нашей антологии будут направлены на развитие…

Нужно обладать природным даром, чтобы расслышать музыкальные темы в серии абсолютно одинаковых сигналов. Иначе не может быть. Структурирование — свойство наших мозгов, нас самих, стратегия выживания, болезнь. Из бессмысленного мутного месива вокруг нас мы умудряемся возвести привычно-знакомые декорации.…

«Вот гад!» – Данилов сорвался с места и устремился вперед, на бегу перекинув мешавшую сумку с левого бока за спину. Девушку он обогнал сразу же, еще на проезжей части, и успел увидеть, как «косуха» побежал в глубь квартала. «Понятное дело, не побежит же он вдоль дороги», — подумал Данилов. Завидев…

  Через полгода Малина вернулась, привезла с собой племянниц — Риту и Рину, вставила стекла, выковыряла пули из стен и дала объявление о продаже ресторана и гостиницы. Она понимала: времена бандитов закончились, и никогда больше не звучать здесь дурной музыке, никогда не литься водке рекой, не скрипеть…