Современная проза

Было тихо. Город сдался. Утром с улицы еще доносились голоса людей, сбившихся в группки. А днем в город колонной, как на параде, вошли немцы. Их оркестры сверкали на солнце, которое в их честь выглянуло из-за туч; они были веселы и пели красивые, совершенно незнакомые песни. Когда неделю спустя я шла…

Однажды утром настала тишина. Робко возвратился одинокий воробей, клюнул несмело раз, другой, и весь квартал его услышал. Да и пыль казалась не такой густой. Мы спустились вниз и стояли на грудах обломков высотой в полдома. Хотелось понять, что еще осталось. Иногда, когда бомба попадает в здание, его…

— Мне ужасно понравилось! — Мара прижала к груди свой экземпляр книги «Дом». — В конце я просто вся обревелась. — Она горестно покачала головой и шмыгнула носом, будто снова собралась всплакнуть. Лицо у Мары крупное, щекастое, как у толстухи, а тело крохотное. Клаудию этот контраст…

Воспоминания мучают меня, а мне не нравится мучиться». Глядя на лист бумаги, я думал о том, что могу всю оставшуюся жизнь потратить на то, чтобы стать асом по части забывчивости. Такое ощущение, что я существую где-то между воспоминаниями и реальностью. Быть может, для некоторых людей такое…

В комнате царил безукоризненный порядок: все расставлено по своим местам и подготовлено для маленького пира. На обеденном столе поднос с двумя пустыми бокалами для шампанского. В ведерке с растаявшим льдом — еще не откупоренная бутылка «Кодорнью». Трехэтажный свадебный торт, облитый белой глазурью, как…

— Мне кажется, ты пропадаешь. — Я пропадаю, а ты даже не купишь мне шприцы. — Но я купила тебе шприцы, там еще целая дюжина. — Это не такие. Мне нужны инсулиновые. — Хорошо, я куплю тебе инсулиновые. Посмотри на свои ноги. Ты что, ходил по улице босым? — Да. Позавчера.…

Но Вова проснулся. Солнце светило вовсю и уже напекло ему дыню. Тело болит, согнутые ноги затекли, но все равно отдохнули. Во рту помойка, надо хлебнуть воды... Он помнит - в бухте могут быть звери, прежде чем показаться, выглядывает... никого. Попив, заходит поглубже, всматривается в воду - голяк,…

— Здравствуйте, Махамадилло — сказала Фарида, подойдя к прилавку поближе. — А, здравствуйте, Фарида-апа, сказал в ответ бармен по кличке Тилло по имени Махамадилло, вытирая бутылку водки белым махровым полотенцем. Он был как всегда трезв, так как хитрый бармен, будучи продавцом водки, вина…

— Так ты не видела? — Что?.. А, ты про воду? В его глазах, темных и раскосых, блеснуло. Или всполохи приближающейся грозы отразились в черных зрачках. — Да-да, про воду! — подтвердил он и притянул ее лицо к своей большой голове. Со стороны могло показаться, что он страстно…

Такое вдруг непреодолимое желание выйти из кабины пробудилось в Фомиче, что он сам удивился, вроде и потерпеть может, а вот нет же, надо срочно, срочно остановиться! Обязательно на этом берегу, ну чего он тянет?! - Да блин, Фомич... а это что за херня?! Почему вдруг грузовик потерял управление и…

Марат Альбертович выехал со двора и, проехав по дороге в город с полкилометра, вспомнил о забытом в доме портфеле. «Черт!» – вырвалось у него. А ведь дабы не забыть портфель он оставил его у входа, чтоб на глазах был. И все же он забыл о нем. Ему пришлось вернуться за ним, и благо, что он вовремя вспомнил…

Он зажмурился и посмотрел вдаль, за реку. – Догадываюсь, что там жизнь, труд, семья, но мне незачем идти туда. – Может быть попробовать начать сначала. – Поздно. В жизни что-то бывает поздно. У меня это серьезно. Я пролил столько крови, что жить мне нельзя, а им, – он кивнул на ребят – незачем, –…

На какой станции она вышла, он не заметил. Просто метнулся следом, лишь ее черный силуэт порхнул в дверь. Людей на платформе было мало, она, опять торопливо цокая, уже отсчитывала ступеньки на выход. Валька замер на какое-то время, прикованный этим полюбившимся ему зрелищем, но, когда она достигла турникетов,…

— Ну что ты, Пейо, Пейо! Какой же петух не нарушит тишины при восходе солнца? У тебя мы всегда как дома, куда ж нам еще идти? — Рад это слышать, Бай Дан, такие слова мне по душе. Но чего ради мы разболтались перед дверью, когда за дверью нас ждет столько дел? И, как обычно, хозяин заходит…

Лето прошлого года Низкий голос Клер мурлычет слова, которые нельзя повторить – они бросаются в голову, шарят ниже пояса, берут за яйца. Мужчина останавливает ее. Их силуэты сливаются в один. Голова. Клер закинута, мужская рука схватила ее косу у самых корней, обсидианово-черные волосы сверкнули…

— Хачу кніжку выдаць, — прызнаўся Віктар аб сваёй мары. — Што, раней паэтам ганарары за кніжкі плацілі, а цяпер свае трэба траціць, каб кніжка выйшла? — маці глядзела на яго з недаверам. — А каму я патрэбен са сваімі вершамі? — крыва ўсміхнуўся ў адказ Віктар. — Вось ты сама купіла кніжку вершаў…

Кормились морем, ловили судаков. Стремительные моторные лодки прорезали морскую гладь. Три летних месяца солнце палило, как в Африке. Фрукты зрели. Коровы размножались. Вода – безо всяких вредных примесей, живая и вкусная. При этом прозрачная и холодная. Рай. Эдем. Но когда нет дела, жить становится…

На следующее утро Бетц проснулась в розовой спальне и услышала ничем не нарушаемую тишину. «Ночью что-то произошло», — подумала она в полусне. Что-то случилось. Она села в кровати. — Энни? Энни нигде не было. Судя по ее кровати, этой ночью она не ложилась, и все ее вещи исчезли. Остался только ее…

— Отец, где тут магазин? Прохожий остановился. Не выходя из потока людей, он начал подробный рассказ о том, как дойти до магазина и что в нём можно купить. По его окончании, в подтверждение своих слов, незнакомец отвёл полу телогрейки, за которой Алексей Николаевич увидел бутылку трёхрублёвого портвейна.…

— Ваш баян чуть не убил меня! — только и ответил Еврухерий. — Так не надо здесь ходить. — Как это «не надо ходить»? — возмутился Еврухерий. — Почему ваши баяны из окон летают? — Так где вы видели, чтобы баяны летали?! Они иногда падают. А что, не падают? Все падает.…