Современная проза

Помню мутно-серую мыльную воду, и ощущение остывания её, ухода блаженства — но, наверное, я не могу ещё сказать, попросить подлить горячей… И помню ликованье от понимания — меня любят в этом мире, он добр, мне хотят сделать хорошо! — тёплое бултыхание струи кипятка, грубовато-ласковое движение красной…

– Ага, – бормотала она в телефон. – Ага. Да, мы смотрим кино, – она утопила палец в мороженом, а затем сунула его в рот. – Давай, – крикнул ее Джереми из гостиной, где угрожающе подрагивало изображение маньяка, задержанное кнопкой «пауза». – Ты пропустишь самое интересное. – Ладно, мам, пока, – сказала…

А пани Бася всегда такая приветливая, и поговорить с ней можно, ну так до завтра, до свидания, пройдусь еще, посмотрю, может, колбаски еще куплю. И уже вторая на пост заступает и в палатке распространяет запах нафталина. Пан Янек, муж пани Баси, приветствует новую клиентку: — День добрый, как…

Лаврова убрала предметное стекло со срезом ткани миокарда из-под объектива микроскопа, откинулась на спинку стула и потянулась. — Так и запишем, стадия организации инфаркта. — И, покосившись на микроскоп, рассмеялась: — Вот такие мы, людишки, противные и неблагодарные. Вы наши друзья, а мы…

На полигоне Заряд составлен.                              Точная наводка. Но вот: «Огонь!» —                              наушники гремят. И в гуле приседает «самоходка», И где-то в небе шелестит снаряд. И словно бы порыв густого ветра Бьет в перепонки,                        …

— Нет, моя копочка, — отвечала она, — напиши-ка мне слова Божии из Псалтыря, я их разбирать стану. «По-ми-луй мя, Боже», — читала она по утрам. «На-и-па-че о-мой мя», — слышала я, приходя из школы. «О-кро-пи-ши мя ис-со-пом и о-чи-щу-ся», — доносилось до меня, когда…

Небо может достучаться не до каждого, многие сбиваются с предначертанного пути, не могут понять знаков, посланных им, слишком отдаляются, становятся глухими и слепыми и уже не могут вернуться назад. Жадность, глупость, злость, зависть, трусость, но еще более – власть и деньги забирают у человека его…

Прошло несколько недель после отъезда Анны. Каждый день новые берега, новые ветра. Мир превращался в одно беспредельное море и нескончаемое побережье, но странным образом этого было достаточно. Собака привыкла ко мне и смотрела на меня, когда я провожала взглядом красную доску Томаса, тонущую в объятиях…

— Много чего смогу, — сказал Тэннер. — Не пьете? Тэннер покачал головой, попутно задумавшись, а не пьет ли сам доктор. Затем спросил, привезти ли жену на осмотр, когда он следующий раз поедет в Авануи. Доктор выглянул в окно, оглядел расхлябанную телегу с железными ободьями на колесах. — Не надо.…

Слова сказаны — стекло на наших глазах разбилось. «Да, — означают эти слова, — я поэт. А вы, делающие вид, будто отмечаете мой юбилей, нисколько не лучше тех, кто пил чай у миссис Тэббс. Вы интересуетесь ничего не значащими подробностями моей жизни, гремите ящиками моего письменного стола, смеетесь над…

— Мельникова и Травина. — Оксана Петровна, мы ведь с вами уже обсуждали, что эти сестры не должны работать вместе! Мельникова переваливает часть своей работы на Травину. Кто оставил лоток со шприцами? — Мельникова, — призналась Оксана Петровна, избегая смотреть на заведующую. Анна Сергеевна Мельникова…

Заметное место в романе занимает ксендз Монсиньоре. Вот это — реальная фигура, прелат Генрик Янковский, личность известная и весьма противоречивая. В прошлом капеллан «Солидарности», духовный наставник поднявшихся на борьбу с режимом рабочих, после 1989-го позволял себе в проповедях антисемитские и антидемократические…

Я так называю тебя таким именем, потому что мама рассказала мне, что так тебя звали в твоей семье, когда ты была ещё маленькой, даже ещё моложе, чем я сейчас. И когда ты не была ещё Александрой Коллонтай, а была Шуринькой Домонтович, дочкой самого настоящего царского генерала, военного историка и русского…

Речь хрустит на зубах — а то, что попадается песок, — так даже лучше, значит, слово вырвали из земли — а не своровали из воздуха. Что до мировоззрения — то мы видим автора, у которого его, наверное, нет. Есть мирочувствие. Но этого более чем достаточно для хорошей литературы. Мир Клюкиной болит,…

От этого холода немой очнулся и почувствовал, что хочет пить. Где-то в доме капала в лохань вода. Он пошел на звук, осторожно отталкиваясь от стен. Звук порою приглушался, совсем исчезал, но затем снова возникал, становился отчетливым, почти визжащим, и промежутки между падениями и разрывами капель казались…

Один, два, три, десять, двадцать, тридцать пять, шестьдесят. Она бросила считать, почувствовав, как затекла шея, которую она тянула из окна вперед и вверх. За вчерашнюю ночь за окном до небес выросло здание. За ночь возникло сто этажей, и они продолжали пробиваться наверх. Небоскреб не пропускал свет…

– Ах, вон оно что! Не хочешь быть раздавленным «Аннушкой»? Ну, раз не хочешь – значит, не будешь. – Что ты мелешь?! Какой ещё Аннушкой? – «Аннушкой» зовут трамвай. Обернись и увидишь. И действительно, позади них, не торопясь, как при замедленной киносъёмке, проплыл знаменитый трамвай-трактир «Аннушка».…

Поездка не задалась с самого начала. Когда Фра Андреа попытался найти знакомых Си Мусы, выяснилось, что все они непостижимым образом исчезли из Феса. Старого дворца, который, по заверениям друга, должны были предоставить в его распоряжение, тоже не оказалось на месте - рядом с фондуком Неджарин. Даже…

— Тоша, ну сколько можно? Успокойся, наконец, Угомон тебя возьми! Ага, возьмёшь его, как же! Ребёнку жизнь изучать надо, а ты меня призываешь. А что я могу? Это не я его, а он меня возьмёт. С котом, что было? — ты и не видала, а я всё видел. Тошенька глазки у котика вынуть хотел, интересно ведь… Хорошо,…

— Ты же сама знаешь, что спрашивал. — И что же ты ему ответила? — Что не могу помириться с отцом, а находящиеся в ссоре с ближними к Евкористии не допускаются. — А он что сказал? — А он сказал… что сказал… — А ты… — Отстань от меня, а?! Будто я нарочно лишила себя благодати! Да я, если все…