Современная проза

Вот так, или примерно так они вели ленивые разговоры, развалясь на мягком речном песке и жарясь под лучами неимоверно жаркого июльского солнца. Школьная жизнь кончилась, и Хиллари с Тенцингом предстояло штурмовать вершины взрослой жизни. Горы и перевалы остались там, в прошлом. А ещё они любили обсуждать…

– Вы читали что-нибудь из написанного этими авторами? – Буду с вами откровенен. Меня хватает лишь на то, чтобы одолеть газету. – Но вы и так знаете, что в ней пишут. – Извините, не понял смысла ваших слов. – Его и нету. Бека подсознательно раздражали американцы, с которыми приходилось встречаться,…

– Это не твоя земля, Стенли, – сказал ему брат. – Это даже не государственная земля. – Ну пусть выкинут меня отсюда. Потеряю только пиломатериалы и гвозди. – Как долго ты собираешься здесь оставаться? – Пока не знаю. – У тебя есть женщина, которую ты хочешь привести сюда? – Скулы Морриса полыхнули…

— Не смотрите телевизор слишком поздно, а то мне придется прийти его выключить. — Вы слишком серьезно играете свою роль, мадам… мадам… — Жанин. — Благодарю вас за все, что вы для меня сделали, мадам Жанин, но телевизор усыпит меня гораздо быстрее, чем ваши таблетки. К тому же у меня ощущение, что…

Забавин выбрал себе чёрный пистолет с максимальным количеством зарядов, заплатил положенную сумму. — Надо бы проверить боеспособность, — произнёс он. — А как? — Вот и я не знаю. Только на самом себе, — отозвалась девушка, поспешно удаляясь из квартиры. Очевидно, ей уже приходилось сталкиваться с…

Он всматривается в колодезную воду. Она такая неподвижная. А если нырнуть? Глотать, пока хватит места в животе. Если родители когда-нибудь придут за ним, они найдут его спящим на дне колодца. От этой мысли он сразу спрыгивает с парапета. Быстрым шагом идет к приюту, поднимается по трем ступенькам…

— Их самолеты... — сказал штурман, — их самолеты и подлодки топят восточнее Борнхольма все подряд. — У меня приказ, — сказал командир, — в Курляндии нас ждут. Когда мы остановились, спасательный плотик заскользил вдоль нашего борта, вниз полетел линь, один из двух босоногих солдат поймал его и…

И тогда я придумал, что я — ирландец из Корка. Не последнюю роль в этом выборе сыграла пятифунтовая ирландская монета, которой меня одарил на прощание младший брат. Я заходил в бар, выпивал там кружку пива, а потом доставал свою монету, бросал ее на стойку и говорил, что могу вот этим расплатиться,…

И тогда я придумал, что я — ирландец из Корка. Не последнюю роль в этом выборе сыграла пятифунтовая ирландская монета, которой меня одарил на прощание младший брат. Я заходил в бар, выпивал там кружку пива, а потом доставал свою монету, бросал ее на стойку и говорил, что могу вот этим расплатиться,…

В музее «Посмотрите, пожалуйста, направо. Перед вами Карл великий. Не самый великий, а шестой или седьмой. Вообще-то он не любил своего имени, поэтому публиковал свои симфонии под именем Фридриха второго, а «Гамлета» и вовсе под именем несчастного Шекспира, которому предварительно сломал нос, беря…

— Господи, тебе же голову морочат. Тоже мне приверженец централизации. Слушай, Кончи, ты погляди на этого пустомелю, что только плетет... — Этот-то? Чепуху, уж мне ли не знать?.. — Если бы мы его не раскусили... — Нет, правда, нет, мне рассказывали на полном серьезе; хотя, конечно, под секретом.…

В тот день Киба встретил нас с Сино особенно неприветливо. Горы, леса, водохранилище — все было залито слепящим светом. Невыносимо визжала пила. Раньше я любил бродить по Фукагава и потому знал многих в лицо: хозяйку табачной лавки, разносчика соба [1] , сторожа столярной мастерской, водителей грузовиков.…

Да, неуютно жить в мире, где на непорядочность отвечают непорядочностью. Вот в чеховской «Новой даче» собирается толпа, придравшись к мелкой оплошности со стороны хозяев дачи: «— Ладно, пускай! — говорит Козов, подмигивая. — Пуска-ай! Пускай повертятся инженеры-то… Суда нет, думаешь? Ладно… — Это…

Не стоит удивляться, что общими знакомыми у нас были исключительно дамы: Евгений Евгеньевич, как многие люди его предпочтений, для светского общения выбирал не мужские компании, но приятное женское общество. Вот и все мои источники. Впрочем, еще и сбивчивый рассказ одного моего приятеля детства, фотографа…

И нас действительно привезли именно на табачную фабрику, о чем свидетельствовала витиеватого шрифта, крутой дугой над железными воротами торчащая вывеска: Дукат. Наши равнодушные конвоиры всю дорогу в автобусе глухо молчали о пункте назначения, соблюдая, видимо, инструкцию, и в этом непременном официальном…

Медаль я, как известно, не получил, в гороно по всем математикам выставили четвёрки. Но для меня это уже не имело значения. В институт я не рвался. Мне хотелось поскорее стать взрослым, и я рвался в армию. Угодил служить на Соловки. Соловками раньше людей пугали. До революции преступников отправляли…

Вероятнее всего, выходя по приказу на поле, мы видим под ногами следы другой, давнишней битвы, сохраненные природой в назидание или из безразличия. Я вдруг вспомнил, что ребенком бывал здесь с классом на экскурсии. Учитель, взобравшись на валун, объяснял, махая руками, где стояли когорты, где полегли…

Когда он добрался до реки, еще не рассвело. Его любознательность была полностью удовлетворена: он видел, как молодежь играла при свете луны, слышал их песни, разговоры. Даяв нагляделся на ремесленные изделия лаудов, посмотрел рисовые поля и посадки сладкого картофеля. Их искусность его изумила. Он возвратился…

Начало журналистской и литературной деятельности относится к середине 20-х годов. В колледже Дзаваттини дружит с одним из своих учеников — Джованни Гуарески (впоследствии известным писателем и карикатуристом), вместе с ним выпускает подпольный юмористический журнал, затем сближается с Аттилио Бертолуччи…

— Почему осьминоги? — Потому что трупы жрут. — Какие трупы? — Утопленников. Я в одной книжке картинку видел. Жорж покачал головой, налил в стакан и в рюмку. Выпили. — Один живешь? — Зачем один? С дочкой. — А жена где? — Умерла. Лет уж десять как. Старик сходил в комнату и вернулся с…