Современная проза

Чарльз Буковски вы задумывались когда–нибудь над тем, что ЛСД и цветной телевизор стали доступны нам почти одновременно? появляется масса результатов новых экспериментов, и что мы делаем? одно объявляем вне закона, а с другим не знаем, как разъебаться. разумеется, в руках нынешних хозяев телевидение…

Соломин сложил письмо и снова спрятал его в карман. — Ничего более, как желание прикрыть и оправдать великим именем свое духовное убожество; а впрочем, довольно остроумно… Вы теперь в Россию едете? — заключил вдруг г. Тургенев, очевидно желая переменить разговор. — Да, там у меня место на фабрике…

Впрочем, об этом впереди. Отзыв же был вот какой (привожу дословно, с небольшими сокращениями, совершенно не меняющими сути): «Внимательно прочитанная мною рукопись представляет собой, если можно так выразиться, дворняжку самого отвратительного вида и мерзкого нрава, ибо появилась на свет в результате…

– Верно ты сказал, боевой товарищ, – поправив очки в тяжелой роговой оправе, тихо и важно ответствовал Кузьмич. – Потомки нам не простят преступного бездействия. Не простят нам потомки, что нашу Советскую Родину мы отдали в хищные лапы ревизионистов, оппортунистов и других предателей святой мечты всего…

Это была церковь. На всех стенах развешаны яркие картины, каждая из которых была настолько потрясающа в своем радужном великолепии, что казалось, они взвиваются в небо языками пламени. Но они уступали место другому пламени. Две или три сотни свечей горели огромным кольцом вокруг просторной галереи.…

Короче. Хотя одинокий электрон был движим духом и энергией, его порыв диктовался мотивами чисто плотскими, или материальными, если хотите, вызывая у обоих любовников жгучую досаду, которая, в свою очередь, трансформировалась в нечто известное ныне, как «артикуляция», «язык» или Слово (начало всех начал,…

Падение не причинило миссис Шимшамян тяжелых увечий, но она все же слегла на неделю. Ямина зияла на пустыре еще несколько лет, пока окончательно не заполнилась мусором из дома Казакянов. Каждое утро, без четверти шесть, направляясь в город, Абгар-Кукуруза поглядывал на яму. Она вносила разнообразие…

Иногда мы мирились, и Люда доверяла мне причесывать свои волосы, делать из них “хвостик”. Тогда я брала большую расческу с колючками на розовом поросячьем брюшке, “массажную”, и осторожно дотрагивалась до ее волос. Заглядывала в лицо: “Не больно?” Она сидела спиной ко мне на детском стульчике и снисходительно…

Михаил Крутиков, газета «Форвертс», на идиш, Нью-Йорк Он живет как сейсмограф, фиксируя движения Системы, врагом которой является. И жаждет землетрясения, трещин, которые — одновременно — подорвут его жизнь. Moritz Schuller, газета «Der Tage piegel», Берлин … Это — роман, психологическая,…

– А что такое 'палтус'? – наивно спросил я. Палтусом оказалась крупная, похожая на камбалу, рыбина холодного копчения и необыкновенной вкусноты. Я обсасывал сладкий жир с плавниковых костей, и от наслаждения у меня кружилась голова. Форд Гранада – Слушай, давай возьмем машину в подарок, – сказал…

«Вы, – обращается, – девушка, давно ждете?» Кивнула, а сама молчу: неловко с незнакомым. Вроде и вежливый, а все равно. Постоял-постоял, снова спрашивает: «Это вы к Деду Морозу собрались?» «Как это?» – даже удивилась. «А мешок у вас, – кивает, – вместительный. Для подарков?» Смешно мне стало. «Какие, –…

Чун Ян взволновался, услышав мягкий выговор провинции Чжэцзян, и поспешил ответить: — Я покинул родину в двенадцать лет и никогда туда не возвращался. Если вы соблаговолите стать гостем в моём скромном жилище, я угощу вас свежим чаем и выслушаю рассказ о родных краях. Путешественник с радостью…

Пингвин только клюв открыл и говорит человечьим голосом: — Будет вам беда! Сказал, на живот перевернулся, клювом в лёд воткнулся — и умер. Садится горячий брат в вездеход, а спокойный ну его укорять: — Что же ты сделал, брат! Проводник да таможенник — те вроде как власть, на них руку поднимать не…

Знаешь, в чем-то я подобна тебе. Так же, как и ты, я держу руки и ноги, когда сижу. Так же, как и ты, дышу. Так же, как и ты, я усмехаюсь, когда мне подают какой-то странный знак или начинают впаривать какую-нибудь херню, какое-нибудь нейро-лингвистическое программирование. Я иногда даже еле сдерживаюсь,…

… в замкнутом пространстве доживания, чем-то похожем на комнату без стен, где все так знакомо, что даже некуда смотреть, гости, метро, выставка, литературный вечер, работа, дача, видео… как вино, какое-то вязкое, какое-то мерзкое, глушит, и тушит и душит, падла, жизнь, а она одна и другой не будет, жизнь-алкоголичка,…

– Куренье вред, некурящих нет. Ха-ха! Ну дальше-то что? – В детстве я никогда не курил. – Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет! – Браво, батяня! Хорош стих. Я его тоже в сортире на Павлецком читал. Ну чего ты притих-то? Чего ты лицом пол-то грызешь? – Не грызу я лицом пол. Как это?…

Вообще же, центральная или «Пузырёвская» (по фамилии прежних владельцев) баня давно слыла рассадником всяческих небылиц. Любая несуразица, да что там! Просто белиберда, пущенная мимоходом в общем зале женского отделения, пересказывалась, перевиралась, обрастала подробностями и отправлялась гулять по…

– А я-то думал, что вы композитор, – как-то странно сказал он. – А я вот был уверен, что именно вы композитор, когда подходил к вам на набережной, – со злобой сказал тогда Сальери. – Да, я действительно композитор, – ответил Моцарт печально. – Только вот музыку не пишу, хотя все еще слышу. – А…

– Я помню, – ответил я. Он помолчал, а потом вдруг спросил: – А что если я любил тебя? Мне оставалось только мрачно усмехнуться. – Теперь ты понял, что полюбил свою смерть? – Алкивиад. – Плевал я на Алкивиада. – Но ведь и ты любишь Древнюю Грецию? – Как женщину. Я прекрасно помнил ту…

– Когда я ем, я глух и нем, – заговаривал первый. – Когда я ем, я глух и нем, – заговаривал второй. – Когда я ем, я глух и нем, – заговаривал третий. – Хлеб к обеду в меру бери, хлеб – драгоценность, им не сори, – торжественно заговаривал четвертый. И все они смеялись тому, как ловко это у них…