Современная проза

Бывают удивительные случаи, когда зрячий человек, сочиняющий путевые заметки, в поездке вообще ничего не видит из реального мира. Его зрачки и белки не косят в стороны древних или новейших красот, а обращены только в центр самого себя. Это называется «поглощение себя большой темой». Человек видит не…

Еще несколько дней тому назад лишь какой-нибудь парижский воробышек за моим окном с видом на улицу Жантий, напоминал мне об Аргентине. Такой же веселый, безмятежный, такой же бездельник, как наши, которые вечно купаются в фонтанах или в пыли на площадях. Но вдруг мои друзья принесли мне на время витролу…

— Простите, — сказал Вальтер, с трудом вклиниваясь между Эстевесом и толстухой, почти лежавшей на коленях своего мужа, тоже раскормленного толстяка, который следил за боксерами с понимающим видом. — Садитесь поудобнее, — сказал Эстевес. — Да-да, непросто, у этих французов расчет только на худых. Вальтер…

И замечательно, что пока длится настоящий шквал аплодисментов, обрушивающихся на Луи после каждого его хоруса, он сам спешит выказать, что доволен собой донельзя: смеется во весь огромный белозубый рот, машет платком, похаживая по сцене, и перекидывается веселыми шуточками с музыкантами – словом, он…

Я думаю о том, как начался тот день; тогда в игру вступила Маргрит (и Ана), неделей же раньше — Паула (и Офелия): рыжеволосая девушка вышла на одной из самых каверзных станций, на «Монпарнас-Бьенвеню», которая, подобно зловонной многоголовой гидре, не оставляла почти никакого шанса на удачу. Я сделал…

И, сидя за чашечкой кофе в «Ричмонде», он кропит сухой хлебец своей натуральной слезой. 2. ЖИЗНЬ ХРОНОПОВ И ФАМОВ ПУТЕШЕСТВИЯ Во время путешествий, когда фамам приходится заночевать в чужом городе, они поступают следующим образом. Один из фамов отправляется в гостиницу, где с превеликой осторожностью…

Пожилая пара: мужчина и женщина, лет шестидесяти. Она у костра – готовит пищу. Он таскает дрова, воду. Всё, как и тысячи лет назад. Мы познакомились. Он – Николай Иванович. Она – Клава, отчество не запомнил. Муж и жена. Она дородная, он живчик. Добродушные. Гостеприимные. – Присаживайтесь к нашему костру, –…

– Я купил его! – В магазине? Вот то-то и оно. Не на Елисейских полях ты купил его, Ваня, а в Булонском лесу, там, где у нас продают краденое. – Так ведь санузел… – смутился начальник полиции. – С кафелем он совсем по-другому смотрится. – Смотрится! Не смотреть туда ходишь, мог бы и обойтись. …

Друг мой, я по-прежнему стою у стены, у которой мы с тобой когда-то стояли. За стеной была чья-то беззаботная жизнь, о которой нам было ничего не известно, как и о нашей жизни, потому что мы стояли с тобой у стены. На нас смотрели десять круглых металлических глаз, которым достаточно было моргнуть, чтобы…

– Ну, а гильотину если установить… – начал было я, но тут же сообразил, что допускаю бестактность: ведь в таком случае мой гость и вовсе останется без работы. – Гильотину нельзя! – враз отверг мое усовершенствование гость. – Гильотина – это все-таки машина, штука неодушевленная. У нее не может быть…

Какой покой наступает, когда думаешь, что цвет детства – цвет колодезной воды, вкус детства – вяжущий вкус рябины, запах детства – запах грибов в ивовой корзине. Как делается в душе прозрачно и хорошо. Но об этом почти никогда не думаешь. А говоришь еще реже. Потому что это никого не касается. Все равно…

– Какое дивное имя – бюль-бюль. Прелесть что такое! Где-то рядом сладкой горкой лежит весь рахат-лукум книжного Востока, его серали, ифриты, минареты до луны, Гарун-аль-Рашид, башня джиннов и золотая клетка, подвешенная на звезду. Словом, нарушивший сон халифа умирает долго. Быть может, неделю. Осмелюсь…

Тягать из фунтика черешню и обстреливать косточками мостовую – дело бессмысленное, но, безусловно, красивое; к тому же далеко не простое: чтобы заниматься этим самозабвенно, следует сперва, по наблюдению современника, сдвинуть бутылки, которыми уставлен стол и вообще все вокруг. А как это сделать, если…

– Пошли! – командует Хыш. Чифир сделал свое дело. Я даже иду впереди. Я иду впереди по пятнистой равнине, по самой макушке глобуса. Школьный шарик Земли послушно крутится ногам навстречу. Горизонт впереди все раскладывает и раскладывает товары по заманчивому прилавку. Среди этих товаров имеется море.…

– А! Медицина! – уважительно протянул лейтенант, рассмотрев командировочное предписание Калиткина. Он открыл ящик стола, вынул регистрационную книгу для пропуска и вдруг поскучнел. – Кто вам пропуск давал? – Соответствующий орган по месту жительства, – разъяснил Калиткин. – Допуск в зону закрыт! –…

Но вот уже три дня как, несмотря на изменчивую погоду, ртуть застыла на тридцати семи по Фаренгейту. Видя в этом предзнаменование скорого апокалипсиса, Каллисто погладил птичьи перья. Его пальцы сильнее сдавили птицу, словно он хотел получить пульсирующее, болезненное подтверждение приближающегося выравнивания…

— Да, да, да... — печально произнес начальник. — К сожалению, его не миновать, для меня ваше дело абсолютно ясное, но наш директор — такой кретин! Можете мне только посочувствовать... На следующий день за пятьдесят долларов Давида Самойловича Зильбермана принял сам директор. — Глупая история, — сказал…

Я, конечно, промолчал. Когда взрослые кричат: «Как ты смеешь?..», или «Как у тебя язык повернулся?..», или «Как тебе не стыдно?..», то это вовсе не значит, что им нужно, чтобы я подробно объяснил, как я смел, или как у меня язык повернулся, или как мне стыдно. Вот как раз в этот момент им очень нужно,…

Аккордеонный, набирающий все большую, нежную мощь трагедии проигрыш, аккорд, обрыв и вослед мигу замогильной трансцендентной тишины, словно б разом исчерпывающе, всеобъясняюще на этом свете и итоговое - «Налейте, налейте скорей мне вина, Рассказывать не-ет больше мо-о-чи...» «Отчего так много…

Официант молча откупорил бутылки и отошел от стола. Видимо, по размеру заказа он представил величину чаевых и решил, что за такие деньги даже не стоит утруждаться. Первую рюмку выпили молча, потом еще по одной, запили водой и кофе, закусили хлебом с маслом, поднялись и вышли из ресторана. Ни говоря ни…