Современная проза

Тут я солгал. Образование-то, какое-никакое есть, но меня отчислили на втором курсе. А чего ещё ожидает студента, который банально перестал посещать занятия и даже не удосужился прийти на экзаменационную сессию? – Ты не бросишь меня? – с надеждой спросила она. – Не брошу. Она просияла и легла мне…

И так, ещё раз, глубокий дво… – Страшно выглядеть идиотом… страх перед болезнью… – послышалось из – за плеча. – Какого….! – Мда, список не оптимистичный. Но, знаете, когда я шёл по мосту и увидел Вас, стоящего с закрытыми глазами, глубоко дыша и с мятым листком в руках, лохматого, небрежно одетого,…

Мама называла меня Ванечкой. Вообще, у нее для меня имелся отдельный набор имен, начиная от Солнышка и заканчивая Поросенком, что слышать мне доводилось очень редко, но в основном она обходилась Ванечкой. Друг друга они с отцом называли по именам: Сергей и Маша. Чуть позже я понял, что это и было главным…

– Я в институт! Закрой за мной дверь! Оказавшись на улице, Женя вдохнула морозный воздух и закуталась в шарф апельсинового цвета. Шарф она заставила связать бабулю прошлой зимой, несмотря на её протесты: – Не должна нормальная девушка ходить в таких ярких вещах! Не должна выделяться на фоне других!…

Перед отъездом я подбежал и поцеловал спящего отца в щеку и сказал: «Папочка, пока!» Он не открыл глаз, но, кажется, услышал. Папочка; как странно, я никогда так его не называл. Ему бы и не понравилось, он не любил «чрезмерные» нежности, все эти «папочка», «мамочка» и прочие «сюсю-мусю», у нас в семье…

Начался дождь – тихий, по-осеннему задушевный, шепчущий: «Сегодня ты напьёшься». Завод на холме скрылся в тумане, исчезла хрущёвка. Одинокий фонарь стоял часовым до конца, но всё равно превратился в мутное оранжевое пятно, поплыл и сгинул. Парень нервно выбросил окурок, закрыл окно и решил приготовить…

Но больше всего на свете я любил читать, и когда отправлялся менять книгу в районную библиотеку, то последний квартал уже не мог пройти спокойно, а, прижимая книжку к груди, мчался во весь дух, будто на пожар. Эти рывки мне впоследствии пригодились. И вот однажды в каком-то пиратском романе я прочитал:…

И уроков с ним делать не приходится: сам справляется, паразит. Да нужна ли я ему вообще? Разве что деньги давать на обеды. А вот ещё чуть-чуть, научится зарабатывать сам – и точно буду не нужна. Говорят: чужие дети быстро растут… Свои, как оказалось, – гораздо быстрее. М-да. Но пора одеваться. Синий…

Нет, для начала всё-таки пригласить, – засомневался я, когда увидел Капитолину у клуба. Это была не та юная симпатичная девчонка, у которой можно тайком списать формулу или задачу, перед нами стояла красивая девушка, наверное, самая красивая из всех, которых я видел в своей жизни. Я как-то сразу оробел…

Ладно, даже к тошноте можно привыкнуть. Можно подластиться к Амнезии шоколадкой и раскаяньем. Жить только вперед, использовать народные средства. Мне не нужна вера в завтрашний день. Там, где есть уверенность, вере не место. Каждое утро одно и то же. Это стабильность. Я стал краснокож, как коренной житель…

Вайолет поправила очки и посмотрела в свои записи, чтобы убедиться, что она точно ничего не забыла, хотя явно понимала, что это смешно – история переворотов и революций в мире была ее любимой и самой беспроигрышной темой. В аудитории было тихо. Для менее опытного докладчика это было, скорее, хорошим…

Не пойму, почему их так напрягает пристальный взгляд? То, что они сами не залипают на визуал, оно и понятно. Было бы ещё на что смотреть! Дряблая, нездорового цвета кожа, с головой выдающая образ жизни её хозяина, седина в бороде – гадость, одним словом. Между тем, они, похоже, тоже изучают, но только…

Призраки шепчут: Зет. Больше ничего не шепчут. Бедная, это у нас Ричи. Зет, видимо, богатая. Зет – так её зовут, хотя назвали по-другому. Она работает в стрип-клубе барменом, там же танцует. Красные губы. Широкие стрелки. Таких, как она, с мэрами не знакомят. За такими, как она, мэры бегают, теряя деньги,…

Затушив сигарету, она отправилась за оранжевым бантом в волосы. Прогулка Я иду по улице в предзакатное время, и воздух не так холоден, как казалось, и люди хмуры в точности так, как представлялось – каждый поглощён своим миром. Я иду, не встречая знакомых лиц, вбирая деловитую прохладу города,…

– Мне повоюй! мне повоюй, осподень тлен. Он, в партию пиши, как бабка с сиротиной Хремль граблють, траву с земли, кору с горы, за инвалидность за твою на хроб не соберёшь, ори. Кондратий хватить – закопаем вон с Петрушкой за забором. Да, Петрушка? – А? – Что жизнь прожил, что нет, мядали бабе с детой…

– Три копейки, – ответил я контролерше. – А сколько стоит билет? – Такие вопросы в школе называют наводящими. – Четыре копейки, – сказал я. – Почему же вы опустили три вместо четырех? – Пожалел. Контролерша посмотрела на меня с удивлением. – А вот сейчас оштрафую вас, заплатите в десять раз…

Макс обалдел. Ни один мускулик не дрогнул на лице этой дерзкой девчонки. А он думал, что она влюбилась в него вместе с другой красоткой, Ритой, кажется. Или это такая маска? Ей, явно, не всё равно. Да о чём он? Всё , не всё – ему-то что? – Насчёт прейскуранта надо подумать, но в его пользователи ты…

На одной из остановок вошли два контролера. Фил напрягся и, надвинув бейсболку глубже на лоб, протянул билеты, но контролер на него даже не взглянул. Он устало кивнул и механически пожелал хорошей поездки. Никому не было дела до мальчика с собакой. Он был равным среди равных. В вагон зашла женщина…

Мне было по барабану, что Ленин якобы ненастоящий, – это же инсталляция! Здесь не о подлинности идет речь, а о схеме. О великолепной аскезе, в которой магическая схема содержит себя. Так я полюбил Ленина за его беспробудный сон, а вскорости схожей любовью полюбил и Мону Лизу, знаменитую усмехающуюся…

– Что за лекарства? Это же не лечится?! – Нет, но уже давно создана терапия в виде таблеток, которая подавляет вирус и не дает развиваться СПИДу. Вам их выдадут здесь бесплатно. Вижу, вы прописаны в городе, останется еще принести СНИЛС и страховой полис. – Хорошо, принесу хоть завтра, если вы мне…