Современная проза

— Слушаю. Но, Юнас, ты ведь знаешь, как это делается, чистое ремесло: получаешь дерьмо, а потом из этого дерьма получается конфетка… — Получаешь, получается, — сказал Юнас. — Это повтор. — Конфетка, понимаешь, — продолжал Экка, — твоя конфетка, не его. Сколько ты уже сделал? — Я позвоню, — ответил…

— Мне куды с моим тарантасом? — Вас-то где носило?! — возмутился старший лейтенант. — До ветру, сынок, ездил. А чего? Старший лейтенант беспомощно посмотрел на безногого и сказал: — Становитесь... В смысле — поезжайте в конец строя. — Это какого же хрена я должен…

– А Винус почти все время проводит на стене. Веселая семейка. Джули вздернула бровь: – Их девять. Девять детей. Почти все от разных отцов. – Винус тоже занимается по программе специального обучения? – Разумеется. Она не от мира сего. – Джули усмехнулась. – Скоро увидите сами. Она будет в вашем классе.…

Сейчас она поет тихонько, потому что счастлива. Большие красные муравьи с черными головками ползают по сосновым иглам и, чуть поколебавшись, карабкаются вверх по травинкам. Лалла отодвигает их сухим прутиком. Ветер приносит запах листвы, смешанный с терпким запахом моря. Иногда маленькие песчаные смерчи…

— К чему пытается привлечь внимание обсуждаемый? К своей обуви, казалось бы. На самом деле это не так. Посредством обуви он привлекает внимание к своим ногам. То есть афиширует свой недостаток, тычет им в глаза окружающим. Этим он как бы подчеркивает нашу общую беду, не считаясь с нами и нашим мнением.…

— Пиздец просто. В лучшем смысле этого слова. — Конец света — можешь мне поверить. А еще она теребит тебе яйца всю ночь, пока ты делаешь вид, что спишь. А еще она ковыряется своими… ну, ты понимаешь. — Что — прямо у тебя в жопе? — Точно. — И что тут страшного? —…

Выходя из автомобиля, он привычным движением поправил свой шелковый, в крупных алых цветах широкий галстук. Еще два года назад, впервые оказавшись за границей, он на собственном горьком опыте понял, что бизнесмену нельзя себе позволять экономить на одежде. Его мешковатый костюм и узкий галстук, его добротные,…

Вызвали милицию. Инспектор в гражданском долго осматривал квартиру, исследовал шкафы, стеллажи с коллекцией минералов, сувениры, оставшиеся после воров, и Валентине Сергеевне казалось, что похитители интересуют его меньше. «А это откуда?» – спрашивал он, показывая гондолу с гребцом. «Из Венеции…» – устало…

И сидела так, пока отец не начинал стучать в дверь: — Так что же, синьорина, ты закончила, наконец, или сегодня мы опять опоздаем? Но все это не помогало. Уже наверху, на горе, она опять ощущала такой сильный позыв, что, сняв лыжи, приседала где-нибудь в стороне на снег, притворяясь, будто завязывает…

Что касается друзей Цыганкова, никто не знал его новую подружку, с которой он познакомился пару дней назад, всё, что он рассказал о ней – то, что зовут Наташей, возраст в пределах 20-ти лет, и что она симпатичная. Следователи прокуратуры и оперативные сотрудники уголовного розыска обследовали квартиру…

Фабрициус Рембрандт — невежда?! Флинк Тише. Не ори! Ведь он и Рубенс — что земля и небо. Как ни толкуй и что ни говори, А гений наш в Италии-то не был? Он малевал вчера, а я глядел, Смеясь в душе. (Указывает на одну из папок.) Рисуя в этой папке Страданья Иисуса,…

Мой подход отличается сугубой практичностью. Я хочу сформулировать на этих страницах небольшое пособие, как выжить среди лохов, руководствуясь прежде всего личным опытом. Первое правило - врага надо знать лицо. А лох - многолик, этот мастер маскарада принимает десятки и сотни обличий. Поэтому главное…

Позднее я прочитала в Лолиной тетрадке: «Что унесешь с собой с родимой сторонки, то у тебя и на лице будет». Лола поступила на отделение русского языка. Общий курс — четыре года. Вступительные экзамены сдала без труда — мест в вузах было столько же, сколько выпускников в школах. И мало кому хотелось…

Кейя Хайятиан, еще один мой киноагент, — потрясающий человек, который никогда не жалеет на меня времени. Merci! Или, если предпочитаешь, Маmnoon! Харви-Джейн Коваль и Сона Фогель, мои литературные редакторы, отличаются невероятным терпением, учитывая тот факт, что я всегда затягиваю со сроками.…

— Странно ведет себя этот парень, — тихо вымолвил Ковач, будто разговаривая с самим собой. — Не пойму я его что-то. Увольнительную не попросил, да и вообще никуда не отпрашивался. — Задумчиво жуя жилистый кусок мяса, он посмотрел на одутловатое лицо Шарди: — Я два раза подходил…

— Папа, а у евреев есть рай? — решился на вопрос Мюррей вечером того же дня, когда и обнаружил упомянутую кошку. — Тебя интересует не описание рая, а представление евреев о рае? — ответил отец вопросом на вопрос, подняв глаза от своего Маймонида  [1] . — Это бесконечные…

Но что вы хотите, я всегда забываю про эту пресловутую стыдливость и пресловутую мужественность, которыми у вас всех полон рот. И куда, по-вашему, может сегодня приткнуться интеллектуал левых взглядов, идеалист в поисках терпимости и братства, если не на грудь женщины? У кого, по-вашему, он просит все…

Кухня была самым излюбленным местом Саймона еще и потому, что, как он теперь признавался себе, Кэролайн здесь редко бывала. Они с Эрнестом сами ее спланировали, оборудовав на профессиональном уровне огромным гарнитуром «Корню», тяжеленными чугунными и медными сковородами и кастрюлями, ножами всевозможных…

— Скажи на милость, что тебе все-таки от меня нужно? Мы все на мгновение перестали есть, а Лиза хладнокровно ответила: — Тебе это прекрасно известно. Тогда Анджелар гневно швырнул салфетку в тарелку и прошипел: — Хорошо, тогда раздевайся! — Прямо сейчас? — спросила Лиза. — Прямо сейчас, —…

— Зима… — Да еще какая! Видишь, снег-то на ветках: топнешь — он и осыплется… когда такой бывает? — Когда мороз. — Точно. Легко ли на таком морозе стоять? — Не знаю… А что они вообще стоят на морозе? Шли бы домой… — Домой нельзя. Они в засаде. Француза подстерегают. Видишь, так и называется:…