Сказки

- Что же делать - пусть живет... - печально отвечала царица. Даже царевич Орлик и прекрасная царевна Кутафья не знали, что у них есть сестра Горошинка. А мать любила свою Горошинку больше, чем других детей, - тех и другие полюбят, а эта мила только отцу с матерью. Царевна Горошинка выросла ростом…

Ворча, она отдала рыбаку пенни, забрала рыбку и пошла домой. Однако стоило ей сделать несколько шагов, как рыбка, открыв рот, заговорила. — Добрая женщина, — сказала рыбка, — не неси меня домой. Брось меня, прошу, назад в воду. Я всего лишь маленькая серебристая рыбка, и сколько бы ты ни жарила меня,…

Только Саламура знал о царстве светлячков. Саламура пас божьих коровок и жил далеко-далеко от государства Сноготок. Некоторые из вас, наверное, думают: «И для чего надо пасти божьих коровок?» В те далёкие времена ещё не было на свете бюро погоды, и аленькие букашки приносили большую пользу. Достаточно…

Шел, шел старичок и пришел в татарское становище, где жил Талантай и где снаряжали в ту пору караван для отсылки хану драгоценных подарков. Отсылали золото и меха, камни самоцветные и снаряжали в дальний путь красавиц невольниц. Среди них была и Крупеничка. Остановился старичок у дороги, по которой…

* * * Странное непонятное ощущение привело мальчика в сознание. Он разлепил ресницы и тут же понял, что ему надо срочно во двор, чтобы не случилось маленькой мокрой неприятности, которая все ж довольно часто настигала его по утрам, или мучила при малейшем испуге. За окном было светло; тонкие золотистые…

А вот как под пиджаком, в боковом внутреннем кармане, у него все помещается, это никому неизвестно. Среди моих знакомых, во всяком случае, таких сведущих людей нет. А если у вас заведется кто-то, кто будет вас горячо уверять, что он сам видел и все знает про дядю Тумбу и про его карман, посмотрите ему…

Приключения их начались потому, что лето было на редкость дождливое. Приходилось сидеть дома, а значит – исследовать дом. Просто удивительно, сколько всего можно найти в доме или в двух соседних домах, если у тебя есть свечка. Полли знала давно, что с ее чердака идет проход, вроде туннеля, с одной стороны…

Мы шли молча. Я впереди, Ладик чуть позади. Тропинка была узкой, а кругом поднимались высоченные деревья. Их ветки сплетались над нами, и казалось, что мы идём по узкому коридору. — Не нравится мне этот лес, — сказал Ладик, — ни одного листочка. — А может, тут осень? Листья упали. — Куда ж они упали?…

— Давай я тоже закрою глаза. — Медвежонок закрыл глаза и встал поближе к Ёжику, чтобы тоже слышать. — Слышишь? — спросил Ёжик. — Нет, — сказал Медвежонок. — Ты впади в дрёму. — Надо лечь, — сказал. Медвежонок. И лёг. — А я — возле тебя. — Ёжик сел рядом. Ты только представь: она сидит и поёт. — Представил.…

Лохматик заметил, что его разглядывают, убежал за веник и оттуда объяснил: — «Свориться» — значит ссориться, ругаться, позорить, дразниться — все едино обидно. И Наташа поскорее сказала, что ни разу, никогда, нипочем его не обидит. Услышав это, лохматик выглянул из-за веника и решительно произнес:…

«Воспользуйся случаем», — шептал я самому себе. Пока я брёл, переходя вброд болото, я в тиши упражнялся в речах, которые полагал произнести при сходных обстоятельствах. Но как они звучали, теперь уже не помню; знаю, что они всегда застревали у меня в горле, когда их следовало произнести. Но вот снова…

Так что если светлым днём игры в старой усадьбе бывали всегда весёлыми и шумными, то вечером от страха перед домовым все стихало. И я не думаю, что из всей шумной ватаги ребят нашёлся хотя бы один, у кого хватило бы смелости переступить порог усадьбы без провожатого, после того как начинало смеркаться.…

Вот так чудо случилось чудесное, До сих пор никому неизвестное: Залезал мужичок на осину, Да сорвался и ухнул в трясину. Провалился по самые уши И сидит — только шапка снаружи. Вдруг, пройти не успела минутка, — Плюх! — уселась на шапку утка И сказала: — Ах, как тут отлично! И — снесла…

Но вот огонь в очаге почти совсем погас, и Перси взял кочергу, чтобы помешать торф, да на беду один горящий уголек упал прямо на ногу малютке брауни. И бедняжка брауни так громко завопил, что старая фея услышала его и крикнула в каминную трубу: — Кто тебя обидел? Вот я сейчас спущусь вниз, тогда ему…

— Глупости! Я занят! — и крепко-накрепко захлопнул створки Раковины. — Самое подходящее место для Рака — это Раковина, — продолжал Отшельник, постучав во вторую Раковину, но оттуда тоже выглянул сердитый-пресердитый Моллюск и сказал: — Глупости! — и тоже захлопнул створку у него перед носом (хотя…

А рыжая собака бегала по городу, принюхивалась и прислушивалась, и на той улице, где она появлялась, сразу распахивались ставни, открывались окна, хозяева этих окон высовывались наружу так, что чуть не сваливались вниз, и, стараясь перекричать друг друга, хвалились своей щедростью и добротой. Когда…

Старейшины от подобных речей просто звереют. Да, следует признать: всякое нововведение на нашем стойбище встречает яростный отпор! А вот и Жирный Бык храпит на пригорке у самого озера. Рысь ловит на берегу пару-тройку лягушек и засовывает ему под шубу. Старикан перестает храпеть, корчится, извивается,…

И вдруг Вовка увидел в углу нечто блестящее. Он направил лучик фонаря — там сверкнула медная пластинка. Просто железка, которая еще не успела позеленеть и потерять свой блеск. Вовка тут же добрался до кучи хлама, потянул за пластинку и!.. О-о!.. Раздался звон! треск! хриплый крик!.. Вовка что было сил…

Гуррикапу оставалось одно: надолго усыпить Арахну. Он порылся в книге заклинаний и нашел, что самый долгий срок очарованного сна, в который он может погрузить злую волшебницу, — пять тысяч лет. — Ну что ж, срок подходящий, — задумчиво пробормотал Гуррикап. — Быть может, за это время она отвыкнет делать…

И вот сейчас крышка сундука была поднята. Мальчик не мог понять, как это случилось. Ведь он видел собственными глазами, что, прежде чем уйти из дому, матушка заперла сундук на замок. Да разве оставила бы она сундук открытым, когда сын один дома? Тут мальчик не на шутку перепугался: может, в дом забрался…