Рассказ

– Что-нибудь скажем, – пробормотал Герыч. – Только вид у тебя, как у трупняка. У тебя, брат, даже губы синие. – Иди ты… – Леха сполз по стене, улегся на заплеванный асфальт, опрокинулся на спину, потирая рукой грудь. – Короче, так… Бери Витьку и валите. У Гриши посиди денек-другой. Он мне должен. И смотри,…

– Лидочка! Ради бога! Что вы говорите! Ведь я же люблю ее! – Может быть, – иронически скривила губы Лидочка. – Может быть, и любите, но не той любовью, какую заслуживает такая женщина. – Но ведь это же недоразумение! Я люблю ее очень серьезно. Я собирался просить ее руки. – Неужели? – совершенно некстати…

Дьячок снял шапку перед хозяином, ссыпавшим в амбар муку, смиренно поклонился хозяйке, запиравшей калитку сада с ворчаньями на неугомонных жильцов, и повел свою лошадь к стороне. Какой-то мальчик, в синей жилетке, с книжкою на коленях, зажав уши, сидел на бревне лицом к забору. Декалов, стоя у телеги,…

Боярышня была ростом невысока, но статная, легкая в походке, усмешливая, живая, с ясными синими глазами. Так светлы были ее волосы, точно сияли в жемчуговых пронизях и гранчатых подвесках. Мы не любопытны знать о предках, ничтожна наша историческая память. И боярыню Морозову мы помним разве только по…

Кикимору! Это она о моей Галарине! О встрече с которой я мечтал тысячу лет, не давал маме сменить старый календарь с рисунками Дали, все смотрел, смотрел на Галарину, даже не мог надеяться, что когда-нибудь увижу ее въяви… Я толкнул Наташку изо всех сил, отчего она плюхнулась на песок. – Ты меня ударил.…

— Что это вы?! — спросил я. — Да вот к вам. Вы, вероятно, сведущи в этих делах — так я и пришел… Хи-хи. — В каких делах? — В этих… Он встал, подошел ко мне и неуклюже пощекотал пальцем у меня под мышкой. — Что вам нужно? — с легкой тревогой спросил я. — Видите ли что, мой друг… Губы его…

– Триш так и сказала: они в России еще и не то видели! Так ты, стало быть, согласна? – Согласна на что? – спрашиваю я осторожно. – На шесть-семь коробок! – Каких коробок? Он всплескивает руками: – Ты что, меня не слушала? Я говорю, что, конечно же, слушала, и тут же прошу все повторить сначала.…

Так у нас немало провизии тогда зря пропадало – на мышей, да на мух, да на птичье угощение. А если посчитать, сколько сам Володя во время своих опытов глотал – то повидла, то гусиных шкварок, – то, право, можно было на эти деньги не то что голубя, живого страуса из Африки выписать. * * * Однажды…

Колыма была лагерем рецидива не только политического, но и уголовного. Верх юридического совершенства сталинского времени – в этом сходились две школы, два полюса уголовного права – Крыленко и Вышинского – заключался в «амальгамах», в склеивании двух преступлений – уголовного и политического. И Литвинов…

Не сосчитать, сколько сделано ее руками посуды, игрушек, которые красуются в домах ее односельчан, да и в других местах, где есть поклонники мастеров селения Каспи. Анбар-апа не знает, сколько стоит ее игрушка на базаре. Самая главная награда для нее — радость детей, улыбки взрослых и почтение односельчан.…

Так проходило время, и жена его уже была на пятом месяце беременности, когда вдруг над его головой разразилась гроза – в один прекрасный дождливый грустный день, когда тянет на воспоминания старых людей, а молодых – просто бесцельно пройтись под накрапывающим дождиком, к нему в будку-мастерскую вошли…

У кузницы нас ждал шофер бензовоза со сломанной рессорой в руке. — Аксакал, выручай! — Он двумя руками пожал широкую ладонь Барпы. Со мной поздоровался так почтительно, будто я председатель колхоза. — Коренник полетел, — начал он объяснять кузнецу, шагая рядом. — Сделаем, — сказал Барпы и взял…

Февраль самый плохой месяц, когда всего нет. Терез отправила Саака на рынок за лавашем и редиской, у соседей взяла недостающую посуду и в субботу вечером поставила на плиту хаш, который чистила целых три дня. И всю эту субботнюю ночь супруги не спали. После медового месяца это была самая минная их ночь.…

— Что случилось? Опять этот чертов мотоцикл барахлит? Ведь еще недавно, прошлым летом, мы поставили новый поршень… Отец покачивает головой. — Нет, приятель, на сей раз дело намного сложнее. Вот не знаю только, как начать… — Не крути, Петер, выкладывай все, как есть! — Оскар застегивает воротничок…

Но не вдруг сошла ночь на окрестность: прозрачный туман медленно развивал свою креповую завесу – медленно увивал чалмою главы гор; тени и пары густели постепенно, – и вот, золотокрылый месяц вспорхнул на небо обычной стезей своей, – и мои думы опять покинули землю против воли и без ведома сердца. Скажите:…

Выбрали очень большую лодку, в которой, кроме поперечных сидений, были две скамейки вдоль бортов; хозяин лодок заметил, который час, и все стали усаживаться. Рассадка продолжалась минут десять: было много смеха, споров из-эа того, кому с кем сидеть рядом, с нем vi a-vi , но наконец кое-как уладили.…

А жупел как улыбнется, а ртище у него громадный, и начал он опять: – Геенна! геенна огненная!.. Кимвалы… Синедрион!.. Цимбалы!.. Архитектура!.. Кафедра!.. Кедр ливанский!.. – Голубчик, миленький, перестань! – взмолила купчиха «жупела», обливаясь холодным потом. А «жупел» защелкал зубами, изо рта…

-Значит, я должен буду перед вами отчитываться? – нахмурился я. -Ну, зачем же отчитываться? Мы же будем видеть все ваши действия. – Мой собеседник показал мне лист одиннадцатого формата, - вот здесь по пунктам расписано, ЧТО вы должны обязательно сделать. И ещё я вот о чём вас попрошу: не ввязывайтесь…

— Такова участь всех поэтов, — ответил Ч. Вордсворт и спрятал листок в карман. Казалось, он не сильно огорчился. Я сказал: — Странно вот так ходить и торговать поэзией. Так делают только сочинители калипсо [3] . А много у вас покупают? — Пока еще ничего не купили. — Так зачем же ходить? — Так…

День, как заведено, менял день. Как прежде, я не праздновал его смену. Но теперь сверкающая пряная безыскусная жизнь каждую ночь, просачиваясь сквозь узкие поры стены, наполняла меня своей силой. Пусть бы тысячу раз удачливые снобы обвинили меня в воровстве. Возможно ли красть жизнь? — вот мой ответ.…