Проза

— Да что ты, батюшка, такое говоришь, как же ребенок без ноги-то?! Господи! — взмолилась бабушка. — А вот так и будет, — угрожающе прикрикнул Белькейкин, — иначе совсем плохо, крышка, понимаешь? К Алеше вплотную пододвинулась мать, ее испуг прошел, глаза загорелись решимостью: — Не дам! — Это…

Нет, я ищу хорошей пронзительной любви. И у меня, кажется, начинается такая любовь к одной красивой крымской девочке. Я был там этим летом. Свел нас ее брат, который у меня прикурил на улице. Прикурил, а затем мы с ним разговорились. Ей всего четырнадцать, Лене. «Модельная внешность», — как все говорят,…

— Свет, — сказал Стенхэм. — Слишком шумит, — недовольно проворчал проводник. Стенхэм улыбнулся и сунул фонарик обратно в карман. Тусклый луч погас. Как этим людям нравятся всякие игры, подумал Стенхэм. Вот этот, например, играет сейчас в гангстеров и полицейских, вечно они кого-нибудь выслеживают,…

Но город проголосовал против него — несмотря на все его потуги. Накануне выборов всех журналистов, даже из многотиражек, вызывали в большое здание с российским и нашим республиканским флагом, и там уже правительственная дама, стриженая почти под нуль, рубила воздух перед нашими носами — все мы должны…

Обожженные солнцем В 1916 году никому не известный литератор Баб-Эль объявил: в русскую литературу должен явиться «так нужный нам, наш национальный Мопассан». Единственный в России город, на который в этом смысле есть надежда, — Одесса. «В последнее время приохотились писать, как живут, любят,…

– Ну что, Девлин… думаешь, из этих полугода с нами у тебя получится книжка? – Думаю, да. – А как выйдет, по-твоему, – в «Кроникл», с продолжением каждую неделю? – Надеюсь, нет. – Лопухнулся я тогда – отдал три страницы заметок этому репортеру из воскресного приложения, засветился. – Должна сама…

Прииск возглавляем мы трое. От треста у нас задание: поднять производство, упавшее до немногих процентов довоенного промысла. С начала гражданской войны сюда никто до нас не заглядывал. И жили здесь старожилы и работали как бог на душу положит — серо, уныло, непроизводительно. С нашим приездом прииск…

Глава первая В квартире темнело. В декабре сумерки быстры. Федор стоял у окна и глядел сквозь полузапотевшее стекло. Снег перестал, тихий переулок сверху казался полосой бумаги, а автомобиль Федора — большим зеленым жуком на ней. На тротуаре уже протоптали мокрую дорожку. Редкие прохожие скользили…

Сербы активно общались с нами, нам же было рекомендовано не слишком усердствовать в общение, поскольку когда сюжет покажут по телевиденью то этот энтузиазм в общении с митингующими сербами неизбежно увидят наши американские коллеги по миротворческой деятельности. Естественно американцы будут предъявлять…

— Достойно. Очень даже достойно, вот и бумаги у меня налицо. — И он сделал попытку сунуть ей под нос какое-то решение муниципалитета, но это ему не удалось. Шарик зарычал, ощерился в сторону Соколова, и тот отпрянул: — Уберите пса, иначе его на тот свет отправлю! — Пойдем, Шарик, — тихо сказала Анна…

Робин Гуд угощает шерифа Однажды спорили стрелки, Кто в метку попадет. Шериф смотрел на их игру, И тешился народ. Вот вышел в круг Малютка Джон Под крики, шум и смех. Он трижды в метку попадал, Стрелял вернее всех. «Кто ты такой? — спросил шериф. — Ты крепок…

Если был сад и вечеринка в нем, значит, кто-то хотел, чтобы они были. И вечеринка и сад были делом рук провидения или были изъяты из небытия художником — архитектором и планировщиком садов и вечеринок. Автор не успевал за своими персонажами. Он сам был ими. И догадался об этом не сразу. Только когда…

– Извините, – говорит президент. – Но ведь здесь рай? Разве не за бесплатно мы тут кормиться должны? – Рай, – отвечает служка, и лицо его приобретает не сулящее ничего доброго выражение. Я бы даже сказал: «сделал морду кирпичом, что твой гаишник», но президенту это всё равно ни о чём не говорит. –…

– Да, я был влюблен, – сказал наконец мой рассказчик, – то есть влюблен по-вашему, так влюблен, что и до сих пор не могу отвыкнуть от негодной привычки вздыхать, вспоминая о моей красавице… Красавице!.. Но постой, не хочу тебе сказывать конца прежде начала. Я сам, признаюсь, люблю начинать роман с четвертого…

– Згода, – і ён паклаў трубку, устаў. За акном ляжаў у ручаінах дажджу Уладзівасток. Віселі над усім нізкія-нізкія грыфельныя хмары. Такія нізкія, што сопкі да паловы хаваліся ў іх, і здавалася, што горад таксама пацее пад шэрай коўдрай. Парка. Мокрая задуха. Свінцова блішчыць Залаты Рог. Дамы, дрэвы,…

Ее, понимаешь, на хлеб не намажешь, ею сыт не будешь. Эфемерная, понимаешь, материя. А хороший человек… Ты у соседей спроси, они всегда скажут, кто хороший, а кто так себе. Сын бабочек всю жизнь ловил сачком, внук «истиной» занимается… Кузьму Петровича это раздражало. — Ты мне скажи, — горячился…

Ноччу на Ведзьмінай тоні і без соў страшна. То так плясне нешта па вадзе – нізашто не падумаеш, што рыбіна. А то ў чароце пачне нешта валтузіцца, шамацець... Расказвалі, што, бывае, ходзіць нехта грузна апоўначы вакол вострава, напрасткі, не па кладках: плясь, плясь. І дыхае, уздыхае так цяжка... Калі…

Трехэтажное красного кирпича здание корпуса северным и главным фасадом выходило на Комисариатскую улицу. Западный фасад, составлявший спальни трех рот корпуса, примыкал к церковному двору Троицкого собора, южная часть, граничащая с Покровской улицей, представляла из себя сплошной, тоже красного кирпича,…

— А вот и знаю, знаю, знаю! — забормотал торжествующе, — все знаю! Ведь этот ветер — мы как раз с покойным Алхимовым из погребка поднимались, а тут — этот ветер! Ха-ха-ха!.. — Молчи! — крикнул Пермяков. Он был бледен, как смерть, секундная стрелка в ужасе бросилась…

Кончились луга. Высокие деревья – сосны и дубы – возвышались там и сям, может быть, на месте некогда бывшего густого леса. Теперь здесь расстилалось огромное кочковатое болото, заросшее явором и всякого рода болотной травой. Сергей Иванович велел Семену остановиться под тенью раскидистого дуба и отправился…