Проза

Мы взрослеем. Уже из безобидных детей становимся взрослыми людьми, но всё равно с душой ребёнка! Возможно, нам просто хочется поскорей стать старше, но детство всё ещё не отпускает нас. К сожалению, вскоре мы разочаруемся в чудесах… Как разочаровались когда-то наши родители. Жизнь перестала быть сказкой.…

Но и дома сидеть на родительской шее тоже пытка. Скучно, стыдно, бесперспективно. А тут ездить недалеко — две остановки на метро, учреждение достойное, известное всем и каждому, и начальница, можно сказать, своя, «доставать» и «гнобить» точно не станет. Наорать Инесса Карповна может, может и словом острым…

Дуня Кулакова всегда дает Рука всегда под рукой Онанизм спасет мир Чем красивее, тем дальше пошлет Чукча не читатель, чукча — писатель Самолет — хорошо, а оленя лучше Самолет — хорошо, онанизм лучше Лучше мирный атеизм, чем военная религия Религия для души, а не для войны Родители дают…

Джо Старший поселился в доме. Шкафы Кассандры были забиты до отказа, и он разложил свои вещи в шкафу Джо. — Слушай, Кэсси, что за странные вещи держит твой сын у себя в шкафу? Она посмотрела. — Да ничего такого, это магические штучки. — Да ну? — Да, это его страсть с восьми…

Закусывая разговор вкусными тефтелями, сошлись на том, что все это — ни в какие ворота. Но, к сожалению, для репортажа никак не подходит. У меня четкие, полученные в Москве полномочия: рассказывать о лучших качествах советской молодежи. Я могу описывать боевые действия подразделений «до батальона включительно».…

Плечики армяночки вырисовывались узостью необычайной, грудь подразумевалась лишь наглому льстецу — бюстгальтеру, — подобию анатомического панциря амазонки; на месте живота — выемка, откуда сразу и откровенно отрастала пара жёлто-серых, в какую-то невозможную крапинку мезузообразных ножек, продвигавших…

Байкер в изумлении уставился на него. — Сергей Михайлович, вы что, обиделись на меня? Ну так я и знал! Вечно я что-нибудь ляпну неподходящее, а люди обижаются. Ну простите засранца, а? У меня язык — как помело, честное слово, несу невесть что, потом сам раскаиваюсь. Сергей неожиданно расхохотался…

Тая самая брыгада, якая неўзабаве разрасцецца да трох палкоў і больш чым на месяц прыкуе да сябе ўвагу Эўропы [1] , брыгада, што ў многім прымусіць свет лічыцца з Беларуссю як з краінаю і дакажа, што любое змаганне, падмацаванае ідэяй і вераю (якім бы няроўным і бессэнсоўным адносна канчатковага выніку…

Говорят, что в стародавние времена существовал обычай во время размежевания брать на межу детей и задавать им при каждой выкапываемой яме внушительную порку, чтобы, так сказать, навеки запечатлеть в их душе и на известных частях тела границы их и чужой собственности. Этот обычай исчез давно, и совершенно…

— Да сегодня-то у тебя хватит поесть? — спрашивала старуха, наклоняясь к огню. — На сегодня-то есть!.. — печально проговорил Ринальд, также подсаживаясь к очагу и заглядывая в котелок. — Ну, а «завтра» будет, — само добудет! — успокаивала его гостья. — Работы…

Тут Патмосов оборвал свою речь и добродушно засмеялся. — Я-то разболтался, а вы по делу! Простите, пожалуйста! — сказал он и сел против Колычева с готовностью слушать. — Ну — с, теперь вы рассказывайте! Колычев закурил папиросу и озабоченно оглянулся. — Будьте покойны! —…

Несколько бойцов были ранены. И Андрей с горечью понял, что так он потеряет всех своих солдат. «Ну, что ж, — подумал он, — раз выпала такая доля, умирать, так с музыкой!» И решил поднять отряд в атаку. Может, хоть кто-то проскочит. Видно, прапорщик, лежащий рядом, догадался, что решил командир.…

– Ты? Ты?! Меня раскусила? – воскликнул разгоряченный Балтахин. – Ну, знаешь ли… – Да уж, знаете ли, – возмущенно вздернул плечами Жоржик. – Это действительно… – Ты?! Меня?! – Пожалуйста, без патетических восклицаний… Да! Я тебя раскусила. Ха-ха… Подумаешь, какая загадочная натура… Почему же в…

– Дорогая, кто сказал вам: нет? – быстро подхватила Перель. – Мой Вольф запасный! А муж Песьки? – Вы угадали! Кого находит счастье? Бедняка, погорельца! Вот открыла лавочку. Мне бы лучше закрыть ее. Жених ополченец, а муж дочери запасный. Да, да запасный! – Вы продаете картофель? – перебила ее Перель.…

– Конечно, к самому… – Ну, вот… А я, признаться, думал, ноне у него кухарка деверя в гости ждала, так не деверь ли, мол… Он у ней тоже великатный… Как ни приедет, все на паре… Так вы не сродни ей будете? – Кому? – Да Маланье-то?.. Деверь у ей у сакуринского барина в поварах живет… – Фу, ты черт!..…

Жизнь в нем – тоже по обычаю всех степных городков – сочилась вяло и тоскливо. В клубе вечно винтили и дулись в рамс, в определенные дни перемежая карты дружным топотом неуклюжих ног под звуки скрыпиц, сдирающих кожу, и до остервенения ревущего контрабаса. В «рядах» в томном вожделении покупателя передвигали…

Михаленко заслуживает того, чтобы о нем рассказать поподробнее. Круг интересов этого великолепного пилота радует завидным многообразием: он сам пишет сценарии о ледовой разведке, сам снимает свои фильмы для Центрального телевидения, сам их монтирует; свои новеллы о фронте, о любви, о зимовке в Антарктиде…

Дык няхай жа і вам будуць адрасаваны словы, пачутыя на шматпакутнай Асвейшчыне ад жанчыны з вёскі Латыгава Ганны Грабоўскай: «…А што і ў нас такое гора было, як і ў Хатыні, дык ніхто і не ведае. Добра, што вы прыехалі, бо я ж сама… Вось і расказваць не магу — плачу…» Барбарка Палессе.…

В комнату на свет лампы внезапно косо влетела летучая мышь и упала на кровать, на вторую подушку, кожаной кучкой, где можно было разглядеть гадкую влажную мордочку с сифилитически задранным носом. Филипп разбудил Веру жестким толчком. Увидев бестию, девушка вскрикнула. Ее вопль слился с его смехом. Гад…

– Проходи. Киностудия казалась совершенно тихой, вымершей, какой бывает школа в июле, когда все нормальные дети уехали на дачи или юга и только я, бедная, хожу в дебильный городской лагерь, чтобы полоть юннатские грядки и отмывать беленые разводы… Справедливости ради надо сказать, что такое случилось…