Проза

Before Father Yakov had time to fini h what he had to ay, the acri tan began chanting hi re pon e, or el e long after Father Yakov had fini hed the old man would be training hi ear , li tening in the direction of the altar and aying nothing till hi kirt wa pulled. Не успеет отец Яков прочесть,…

После мытарств по огромной душной Москве, напоминающей большое людское столпотворение, хаотичное и бессмысленное, двадцатилетний лейтенант, голубоглазый брюнет Владислав Тимофеев, наконец-то забрался в поезд Москва – Миловицы. Вагоны казались тесными. Люди с множеством чемоданов, сумок, коробок, ящиков,…

И лишь только когда плечи её расправились, а ладони перестали скрывать заплаканное лицо, бог позволил себе тихонечко, исподволь объяснить своей богине, что ревность рождается там, где мало доверия. Но прежде чем женщина успела обидеться снова, пылко и убедительно прозвучало, что в подобных некрасивых…

— Как? — спросил старший надзиратель и достал из кармана ключ, чтобы отомкнуть наручники, которые надевались только на дорогу. Ни высокий, ни низкий ничего не ответили, а продолжали смотреть вперед тупо и безучастно, слегка щурясь от заливавшего тюремный двор яркого солнца. За них заговорил один из…

— Нехай собі буде страшний, а я приходитиму сюди стільки, скільки захочу. — Звісно, приходитимеш удень. — Коли схочу. А стане чорт поперек дороги, роги вправлю. — Ех, Богуне, Богуне! — Ой, Донцівно, Донцівно! Ти про мене не турбуйся. Візьме мене чорт, не візьме — не твоє діло, тобі ж я скажу:…

— Що ти собі дозволяєш! — вона обурена, очі блищать, а ніздрі гнівно роздуваються. — Мася, ти якась дивна… не розумію я тебе. …пауза. Вона каже — в хаті ні копійки, я тебе щодня благаю — вчися і не роби ніяких дурниць, ніяких дурниць, бо допомогти нема кому, а ти, ти… говорить розгублено і жалісливо,…

 В бабинці, у лівім притворі, скупчилась сама-но жонота; рідко яка голова там пов'язана стрічкою чи хусткою, а здебільша скрізь кораблики та очіпки, зап'яті довгими білими намітками, що спадають до самого долу серпанками.  Жіночі уста шепочуть благання; очі піднесені догори святобливо; інші палають…

«Гофман, — писав 1841 р. Бєлінський, — великий талант, але він значно нижче явище порівняно з Гете й Шіллером: він передав лише один бік німецького духу, тоді як ті, кожний по-своєму, вичерпали всю глибину його, передали всі його сторони». Оцінюючи творчість Гофмана з погляду історичної перспективи,…

- Та-а-к…- протягнув Ілько, не зводячи з неї очей і прислухаючись, як у грудях у його щось то захолоне, то зомліє з одного погляду в її очі, в той глибокий, чаруючий погляд. - Га? - мов прокинулась Мотря.- Що ти кажеш? - Нічого… Чого ти така? Та й гарна ж, їй-богу! - перебив себе Ілько. - Хіба…

- А я знов бачу глибінь,- відказала слабша.- А в глибині бачу смерть. А коло смерті бачу небо. А між смертю й небом - тебе. - Так не вертаєш? - Не вертаю. Він збив крильми. - Так пам’ятай,- каже їй,- що все не товариш я твій, що сам собі до скали лечу. І дальше летять. Хто думав, що море…

І такеньки куди, на яку стежечку не набреду, він усе остючками коле... - Бодай вас! - на його. - Де ви такі родилися, де ви й хрестилися! - У Савлуківці, - каже. - Не чув я, що се таке за Савлуківка; добрі, десь, людове савлучане. - Як бачите. - Авжеж, хоч і зайшлі родителі, та духу нам іще…

Жінка в уніформі нічого не відповідає. Просто з подивом дивиться на Капітоліну. Натовп людей тягне Капітоліну до ескалатора. - Обережніше! - кричить Капітоліна. - Ви мене затопчете! - Двігайся, дєвушка! Стала як брєвно на проході! - Я двігаюсь! - І двігайся! - І двігаюсь!…

Возможно, это лучший роман, который вы прочтете в этом году. Красивый, смешной, трагичный, а порой почти невыносимо горький. Chicago Tribune Лев Толстой писал, что все счастливые семьи счастливы одинаково. Энн Тайлер подтверждает это наблюдение, но с куда большим чувством юмора. Вот автор, которая…

- Да, думаю на несколько дней. Ну и где этот лентяй Нара? – возмутилась девушка. – Ведь предупредила же его, что будем к рассвету. Опять проспал? - Не сердитесь, Темари-сан! Вы обещали к шести, а сейчас только без четверти. Шикамару никогда не опаздывает, если обещал! За ним Идзумо побежал, у нас тут…

Буренков наглупил совсем немного. Он отказался от местных долбленых челноков и выписал килевые однопарные лодки. Эти лодки были нарядны и вместительны, но неудобны по местным условиям: они цепляли илистое дно, а весла путались в рясе. И в егеря он набрал, за редким исключением, всякий сброд: бездельников,…

“Главное – здешних обманули!.. – бормоча про себя, вертелся на месте желтолицый нервный Петр Платонович. – Обманули дурака на четыре кулака”. В городе, который еще недавно был закрытым, эта операция потребовала фейерверка анекдотов возле стойки таможенников – анекдотов от Попереки. Куривший…

Заходим, папа телик смотрит. На экране мое лицо. Мама на него набросилась – выключил. Хотела ведь, чтобы номер без телика, как тогда. Специально в тот же самый номер договорилась. Ну как же! Мамочка чуть голодовку не объявила. Телик у нее свет в окошке. Вечером пошли на Тропу здоровья. Какой-то…

Это было первое серьезное боевое крещение узла, первые жертвы войны. Одиночные налеты врага, правда, бывали уже и до этого, но не причиняли сколько-нибудь существенного ущерба. Узел Б. находился еще в глубоком тылу, и никому не приходило в голову, что фронт может приблизиться вплотную. Сегодняшний случай…

– Ты даже представить себе этого не можешь? – А зачем представлять? Фантазии – это твоя пища и твой рабочий станок. Мне от них становится только хуже. – Но почему? Неужели ты никогда ни о чем не мечтаешь? Как по мне, это невозможно для здравомыслящего человека. – Видимо, я не слишком здраво размышляю, –…

Пел хор певчих. Хор с детскими голосами, чистыми и высокими. И от этого пения, от возгласов священника, запаха ладана и тихого потрескивания восковых свечей веяло таким неотразимым впечатлением скорби, бессилия и смирения, что Семён Александрович сперва удивлённо поднял голову, оглянулся, и в первый…