Проза

– Мы же все решили. Тебе некогда было писать твои книги. Мы действительно решили, что я уйду в отпуск с последующим увольнением. Это казалось самым простым и верным решением, чтобы не подгадывать отпуск или отгулы в одно и то же время и не привлекать этим внимание коллег. Я вздохнула, не в силах…

Ксения стала мечтой рыжего, конопатого, с огненно-красной шевелюрой Петра со школьной скамьи. Не просто мечтой, а неотвязной болью, наваждением, несбыточным желанием. В школе его одноклассница, отличница – активистка Ксюшка обращала внимание на Петьку только тогда, когда могла лишний раз «зарисоваться»…

Я медленно спускался по лестнице, рыдая от безысходности. А мой отец продолжал лежать там, не оставив после себя ничего. Даже пары слов, ответов. Ничего. Я и в самом деле остался теперь один. Без собственного предназначения, без близких и без смысла копошиться в системе, пытаясь ужиться и найти место.…

Человек протянул в мою сторону руку, но вдруг отвёл её к дереву, за которым я не успел спрятаться, стал гладить его, кора тихо шуршала под его ладонью – этот звук немного напомнил шелест страниц в тетрадях, куда я записывал увиденное. – Так и думал: за мной кто-то придет, – сказал человек, бросив на…

— Береги себя… — сказала Юля снова. — Ты тоже! Я…наверное…к Косте пойду — Хорошо, удачи! — Спасибо, тебе тоже! Я встал и замученной походкой направился к двери. Очень хотелось поскорее выйти и не видеть Юлю. Нет, я конечно её сильно люблю, но после того как началась эпидемия она стала часто плакать…

– Антон Павлович, у вас не найдется закурить? – Вчера вот купил, – достал Антон Павлович из шкафа над раковиной пачку «Мальборо». – Вот, пожалуйста. – Спасибо. – Пепельница. Роза закурила. Курила она жадно: затяжка за затяжкой. Антон Павлович сидел за столом, сложив на груди руки, смотрел. …

– Напомни, за кого ты читаешь? – спросила Юлия. Девчушка заметно стушевалась. На сцене было слишком мало новичков, и все понимали, что женщина пытается засадить молодую актрису. – Агнет, горожанку, которая пошла за Изольдой! – ответил писатель. Юлия усмехнулась. Почему-то она сменила гнев на милость…

Зима. Мерзну на остановке уже давно, и я не одна такая. Собралась целая толпа желающих вскочить вместе со мной в автобус. Когда подойдет, начнут толкаться, чтобы быстрее занять сидячие места. Позор какой-то! Если повезет занять сиденье, то всю дорогу не отпускает мерзкое чувство, что меня ненавидят оставшиеся…

Меж облаками чернеет, сгущаясь, летнее небо. Прохладный ветер бьет в мои волосы, заглядывает в опущенные лица прохожих, качает оборванные листовки со столбов. Тепло. Неподалеку бесится река. По воде мерно переливается серебряный свет; отражается заплывшая луна. Я ступаю поверх плит бетонного моста, словно…

Лиза проснулась от звонка матери. Подскочила и судорожно засобиралась за братом, но часы показывали десять утра. Она быстро прикинула, что страшнее: придирчивая хозяйка или бесцеремонно опекающая мать. Рассчитала время на уборку в ближайшее дни и поняла, что первая всё же опасней. А за пропущенный звонок…

Женщины в то время нравились Сергею исключительно красивые, вызывающе накрашенные, одетые в модные, пусть и дешевые тряпки. Критерий имелся один – ведь должна же подруга быть желанной, и лучше для большинства пацанов. Иначе, к чему это? Тогда можно жениться в 18 лет, наделать детей, пусть стареет жена,…

– Это кто вам сказал? Вы пегеходите всякие гваницы! – Нет, Владимир Ильич, это вы перешли все границы – пересекли их в немецком вагоне как секретное оружие немцев. А русских вы не любили с детства. В вас не было ни капли русской крови: отец – наполовину калмык, наполовину чуваш, а мать, придерживавшаяся…

– Если бы не ты начал кричать, – девушка тыкнула в его сторону. – Вроде, похоже на «мама и папа орали», – Марта бочком шагнула к подруге, освобождая пространство для ругающейся пары. Они кричали друг на друга, пока девочки побаивались: как бы не началась драка. Но из подъезда вышла бабушка с ребёнком…

С самого начала времён. Адам и Ева – кто они? Прежде всего – два молодых человека неопределённого райского возраста. Скорее, очень юного. (Библия ничего не говорит об их возрасте). Скучновато, наверное, им было в Раю, наверное, без равнозначных по созданию и по сознанию друзей, в окружении ангелов-охранников…

в этом доме я прожила полтора года. в холодном марте всех жильцов попросили немедленно съехать, так как здание решили срочно отреставрировать. людям, платившим гроши за ежедневную опасность быть убитыми обвалившимся потолком, идти было некуда. многие из них, беженцы из Донбасса, вернулись к себе на родину.…

Светлана18 тоскливо смотрела в экран ноутбука, лениво гладя тачпад пальчиком без маникюра, время от времени безразлично произнося: поздно… тоже поздно. Внезапно дверь в кабинет распахнулась и в комнату внесло даму с бутылкой вина и двумя бокалами. – Кончай ра-бо-ту! – Приказала растрепанная барышня.…

Воскресный парк – это место, где цепь разорвалась, и ты обрел свободу. Пусть призрачную! И всё-таки я не прогадал. Взял чуть больше. Еще и хватит постоять с кружкой пива, пока Витька будет кружиться на какой-нибудь дурацкой лошадке. Останусь без копейки, но хоть что-то, чем совсем ничего. Мы подошли…

Опять не своя жизнь, прожитая как своя.... …Он нерешительно стоял на платформе метро, в центре зала, стараясь не встречаться взглядом с милиционерами. Он смотрел, как вдалеке на платформу по эскалаторам густой патокой стекал вниз народ. Он ждал меня. Мы встретились в метро, чтобы договориться…

Все цифры были вполне здоровы, правда, у тройки вырос на спине горб, и у двойки вывихнуто колено, а шестёрка сильно ссутулилась… На эти цифры смотрели большие внимательные глаза. Этим глазам было лет пять, не больше. И принадлежали они маленькой девочке, для которой весь окружающий мир был живым…

Обычный день и повседневные дела Вчера выдался трудный день: я позавчера поехал в свою городскую квартиру, переночевал там, утром хорошенько выспался, потом шил то, что лежало на швейной машине, а после обеда поехал по делам. Банк, потом еще один, магазин радиотоваров, рынок, еще банк, потом еще один.…