Проза

– Сколько получает натурщик за позирование? – спросил Хьюи, усаживаясь поудобнее на диване. – Шиллинг в час. – А сколько вы получаете за ваши картины, Ален? – О! За эту я получу две тысячи! – Фунтов? – Нет, гиней. Художникам, поэтам и докторам всегда платят гинеями. – Ну, тогда, мне кажется,…

Вот так и живем. Урвал, скушал, усвоил, выплюнул. Счастье — это работа. А значит, и работа — это счастье. Так что — едешь в троллейбусе, почитать ничего нельзя, и, значит, один-одинешенек в толпе спрессованного народа, мысли вертятся вокруг чего-то своего. Даже писать про многое лень, а про многое не…

Должно быть, усыпавшие прочную сетку самоцветы, подобранные в соответствии со средневековыми представлениями о мистических свойствах камней, равно как и хитроумный замочек обещали ревнивцу спокойный сон возле пылкой супруги. Но, что известно о нём, первом владельце пояса? В летописях, начиная примерно…

Течение философской меланхолии прервал звонок в дверь. Защелкал мелким соловушкой… Костя б убил звонок! Он видел образ его души: жестяная птичка, заклепанная и размалеванная. Она закидывает головку и булькает, а под хвостом ее медленно поворачивается блестящий ключик. Приличные люди вообще приходят…

Он завел собаку недели через две после свадьбы. Вечером жена вышла позвонить. Было не поздно, полдесятого, конец марта. Телефоны-автоматы стояли на углу. Он то ли писал, то ли читал, забылся, вдруг звонок в дверь. Открыл - соседка с нижнего этажа, которую не сразу и узнал. Никаких предчувствий. Знаете,…

Тихо… Время шло. Девять атак было. Двое суток сибирцы окружали полк, теснили его. Полк подался и занял кольцевую позицию… Окружен… К концу вторых суток, девятнадцатого декабря, в десятую атаку готовились сибирцы. Шрапнелью поливать начали. Покрикивают в цепи братки: — Санита–а–ры… — Носилки……

Между тем дети, получившие полную свободу, с рассвета и до заката долгих летних дней пропадали в лесу, где искали разрушенные, засыпанные блиндажи и брошенные землянки, возились в тесноте земли, рискуя быть заваленными прогнившими бревнами, натыкаясь на рваные осколки, ржавые тросы для буксировки, полуистлевшие…

Сэмюэль Беккет Воображение мертво, вообрази Ни следа жизни нигде, тьфу, никаких здесь сложностей, воображение еще не мертвое, ну, мертвое, ладно, воображение мертвое, представь себе. Острова, воды, лазурь, зелень, один взгляд и исчезли, нескончаемо, не бери в голову. Пока вся белая в своей белизне…

О Москве как наследнице Византии надо сказать подробнее. Давно было подмечено, что «миссия» Москвы, по представлениям ее идеологов, была гораздо шире той роли, на которую претендовала Византийская империя. Москва считала себя одновременно и вне связи с Византией наследницей первого, античного Рима (происхождение…

Перед мысленным взором Брауна, пока он в субботу днем пил кофе, проходило человечество. Начиная с тех евреев 1920-х годов. Брауна в детстве защищала приязнь двоюродного брата Айзека — он особо его отличал: гладил по голове, возил с собой в фургоне, позже на грузовике за город. Когда матери Брауна пришло…

Что-то произошло, я это сразу поняла по голосу папы и по тому, как он особенно нажал на слово «что», будто искал выход из крайне затруднительного положения. Конечно, другая девочка пропустила бы все это мимо ушей или тут же вошла бы в комнату и спросила: «Вы это о чем?» Но я была слишком чувствительной.…

По сути дела, Бэрри Джинз, Опасный мужчина, ввел моду, напрочь отменившую всякие ухаживания, и эта мода господствовала в период между двумя войнами по обе стороны Атлантического океана. Не стало вовсе того, что в просторечии называется «приударить». Если молодой человек вез девушку в машине и притормаживал…

Рейс, с ночной остановкой в Афинах, прошел приятно и без приключений. Путь в сорок с лишним миль несколько утомил меня, так как, будучи водителем осторожным, я ехал не торопясь, а извилистая дорога, когда я добрался до гор, стала довольно опасной. Машины обгоняли меня, а встречные отворачивали в сторону…

У дежурных девушек он узнаёт, где его знакомые, на каких рейсах. Девушки по микрофону спрашивают у диспетчера: — Где пятьдесят шестая? Диспетчер отвечает: — В Челябинске. — А семьдесят первая? — В Ростове. — А тридцать вторая? — Ушла на Казань. Петрович слушает, кивает: — Так, так.…

У лукоморья дуб срубили, Златую цепь снесли в торгсин, Кота в котлеты изрубили, Русалку паспорта лишили, Сослали лешего в Нарым… Все хохотали. Присутствующим была известна концовка, но отец то ли по благоразумию, то ли из — за несогласия с содержанием ее опустил. Настроение в семье изменилось с…

— А не слишком пошловатая? — Так ведь, чай, не царевна. Официантка в бистро, профессор. — И то верно… — Здрасьте, господа, с хорошей вас погодой! — эти слова весело произнес мужчина атлетического телосложения, лет сорока пяти, румяный, кареглазый, одетый в добротную серую тройку. — Пардон, припозднился…

— Но разве для этого надо было усыплять меня и затаскивать в этот подвал? — Да надо. И вы сейчас убедитесь в этом. Все семеро встали, как по команде, жестом пригласили в соседнюю комнату, а оттуда в ярко освещенное помещение, заставленное аппаратами, шкафами со стеклянными и металлическими приборами.…

Да, я хочу рассказать историю заново. Я хочу рассказать историю снова Свободный человек никогда не думает о побеге. В начале не было ничего. Даже времени и пространства. Вы могли швырнуть мне вселенную, и я поймал бы ее одной левой. Вселенной попросту не было. Поэтому с ней можно было делать…

Там, под нами, кажется, видно землю, но Олег сидит у окна, и мне далеко тянуться. Он сидит, широко расставив длинные ноги, упираясь коленями в переднее кресло. На коленях у него огромная синька со схемой. Он сразу замечает мое движение. — Вот! — кричит он. — Шаговый двигатель! А это — фазочувствительный…

И вот теперь у нас особняк снова, «как до войны». Только нет нашей мебели, растащенной соседями, нет фруктовых деревьев, спиленных под корень, нет верной овчарки, подохшей с голоду, и нет моего отца, погибшего в сорок втором. И вот я выбегаю из нашего собственного дома в наш собственный двор и залезаю…