Проза

Дракон Люто замороженный, Петербург горел и бредил. Было ясно: невидимые за туманной занавесью, поскрипывая, пошаркивая, на цыпочках бредут вон желтые и красные колонны, шпили и седые решетки. Горячечное, небывалое, ледяное солнце в тумане – слева, справа, вверху, внизу – голубь над загоревшимся…

«Коварство и любовь» В юности мне трудно было определить, кто я есть. Я не мечтал о подвигах, о славе – обычный молодой человек с заниженной самооценкой. Мне никогда не нравились очень красивые девушки, за которыми все ухаживали. Я понимал, что в условиях жесткой конкуренции я проиграю уже на старте.…

Слезы, слезы – везде, каждый день. Когда это все кончится? Таня и семь ее сыновей Таня – девушка серьезная, фамилия обязывает – Лермонтова ее фамилия по матери. Ничего шотландского в ней нет, но мимо нее не пройдешь, не промахнешься. Ей около сорока, сыну – двадцать, мужей было шесть, и все любимые…

У него была универсальная болванка — эпитафия Нины, жены А. Грибоедова: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя?» Гриша менял русскую память на армянскую, мордовскую, подпись тоже была универсальной: муж — жене, жена — мужу. Все шло на ура. С кладбища пришлось…

В одной из сложившихся ситуаций на маневрах он встретил в воздухе самолет «противника» и умелым маневрированием своей машины заставил его прекратить разведку и вернуться в свое расположение. Маневры позволили Нестерову окончательно убедиться в правильности своего предположения о том, что в недалеком…

Постепенно Менделе начал испытывать интерес к своей горькой судьбе. Это прозвучит странно, но его отношения с судьбой стали чем-то вроде игры. Не все люди удостоены права иметь прямой контакт с высшими силами. А у Менделе были свои отношения с этими невидимыми силами, с демонами, сопровождающими людей.…

В конце полки мой взгляд задерживается. Что там стоит? Ах, да: три биографии Александра Великого. Все их я когда-то перечитал. Что я знаю об Александре Великом? Ничего. В конце следующей полки стоят несколько сборников о Тридцатилетней войне, там, среди прочего материала, пятьсот страниц Вероники Веджвуд…

И, таким образом, друзья ограничились тем, что стали приглашать ее, приглашать на обеды или на званые вечера. Она всегда отказывалась, обосновывая это обилием работы. Однако она вовсе не работала, а только сидела в своей комнате, смотрела перед собой и мяла пластилин. Однажды она находилась сама с собой…

— Ильяс, — произнес себе под нос Волк. Однако тот, кого назвали по имени, отчетливо услышал командира и мгновенно вырос рядом. Впрочем, рядом с Валком вырасти невозможно: на фоне двухметрового кудлатого начальника остальные боевики казались приземистыми, незначительными, даже если они были с макушки…

– Граждане, – сказал он, наступая ногой на охапку френчей. – Граждане Проломной улицы, поднимите Гликерию Егоровну, она ни при чем, я во всем виноват, в чем и каюсь. Тут через тюрьму все граждане прошли, может, и Ленин прошел, которые создали рософесоре и мир народам. Вы же, граждане, продолжаете шить…

Пока девчонки меня не интересовали, я прекрасно переносил военизированные каникулы, но с девяти лет я начал чувствовать странное очарование женского пола, заставившее меня возненавидеть выключение света, военные ночные караулы и безоговорочное обязательство есть в семейном кругу. Близость девчонок рождала…

Я возвратился, я прошел через сени и оглядываюсь вокруг. Это старый двор моего отца. Лужа посередине. Старая, негодная утварь, нагроможденная как попало, закрывает путь к лестнице на чердак. Кошка притаилась на перилах. Рваная тряпка, когда-то для забавы намотанная на палку, поднимается на ветру. Я прибыл.…

Четыре года тому назад жена его отправила в город старшую после вышедшей замуж дочку Маяну, чтобы она там окончила абхазскую школу-десятилетку. В Чегеме была только семилетка. И хотя сам Махаз был против этой поездки – он считал, что семилетней учебы вполне достаточно для девушки, ему пришлось уступить…

– Колхозная политика была неправильная. Вы должны выступить против нее, а мы вас поддержим оружием. Вы чувствуете, какую провокацию бросает? Но крестьяне к этому времени, слава богу, битые, кое-что понимают. Молчат. «Да» не говорят и «нет» не говорят. Расходятся. И что же? В течение двух ночей всех,…

Но он тут же прервал ее: – Ты что это водишь людей за нос? – О, Господи Боже мой! Несчастная Ане замолкает. Она вяжет как одержимая, не зная, куда девать глаза от огорчения. А покупатель наступает на нее, яростно повторяя: – Ты что, явилась на ярмарку людей за нос водить? Вот тут-то старая Ане перестает…

В этот час все были дома, под крышей. В уезде Сённеруп лишь один-единственный человек, отлучившийся по надобности из города, возвращался поздним вечером домой через пустошь. К своему неописуемому ужасу, он повстречал Забулдыгу, который шел с ведром смолы в руке. – Добрый вечер! – весело сказал Забулдыга,…

– Представляю, как вам не терпится взглянуть на бедняжку, – проговорила теща, торопливо провожая ого в комнату, где лежала его мертвая жена. – Вот посмотрите, что с ней сделала смерть, – сказала она и хотела откинуть белое покрывало с лица покойницы. Но зять неожиданно остановил ее: – Подождите минутку.…

Она получила письмо от мужа, который не любил ее и бросил. Письмо пришло из далекого края через два года после его ухода. Он писал: «Не позволяй ребенку играть мячиком. Удары его доносятся до меня и бьют меня по сердцу». Она отобрала у девочки, которой шел девятый год, резиновый мячик. От мужа…

– Видел? – Видел. – Видела? – Видела. Обмениваясь одинаковыми вопросами, встревоженные крестьяне с озабоченными лицами стекались с гор и нолей на шоссе. Несомненно, было удивительно и даже загадочно уже одно то, что столько крестьян, работавших в разных местах на полях и в горах, в одну и ту же…

– Мне нужны гладкие белые лица, чарующие своими мягкими, нежными улыбками. А эти маски, во-первых, на экране получатся почти черными… – Ну, с этой бедой, пожалуй, нетрудно справиться, – засмеялся режиссер, который прекратил съемки в павильоне и вместе со всеми рассматривал сейчас маску. – Возьмем да…