Проза

В первые годы царствования великого императора Канси некий кантонский мандарин услышал сильный шум в соседнем доме: он осведомился, не убивают ли там кого-нибудь; ему сказали, что это спорят датский священник, капеллан из Батавии и иезуит. Мандарин приказал привести их к себе, угостил чаем с вареньем…

Фанатизм для суеверия – то, что исступление для лихорадки, что бешенство для злобы. Тот, у кого бывают экстазы, видения, кто сны принимает за действительность и фантазии за предсказания – энтузиаст; тот, кто убийствами поддерживает свое безумие – фанатик. Жан Диас, удалившийся в Нюрнберг, был совершенно…

Однажды великий философ Цитофил сказал отчаявшейся женщине, у которой были все основания отчаиваться: – Сударыня, королева Англии [1] , дочь великого Генриха IV, была столь же несчастлива, как и вы: ее изгнали из ее владений, она едва не погибла в океане во время бури, она стала свидетельницей смерти…

Все согласились со мною, и тем не менее никто не хотел быть дураком, чтобы быть счастливым. Отсюда я заключил, что если мы дорожим счастьем, то еще больше дорожим разумом. Но, если пораздумать, окажется, что предпочитать разум счастью значит быть безрассудным. Как же объяснить это противоречие? Так…

Двор находился в Севилье, галионы уже прибыли [16] , все дышало довольством и изобилием, стояло самое прекрасное время года. В конце аллеи из апельсиновых и лимонных деревьев я увидел некое подобие огромного ристалища, окруженного ступенчатыми скамьями, кои покрыты были драгоценными тканями. Под великолепным…

В начале, когда был только основан Приют Трехсот [1] , все его обитатели, как известно, были равны между собою и свои маленькие дела решали большинством голосов. Они на ощупь легко отличали медную монету от серебряной, никто из них никогда не спутал бургундского с вином из Бри [2] . Обоняние у…

– На тридцать пятое, – сказал Бабабек. – Я нахожу забавным, что вы надеетесь попасть выше, чем я, – возразил Омри. – Это, разумеется, следствие чрезмерного честолюбия. Вы осуждаете тех, кто ищет почестей в земной жизни, почему же вы желаете для себя столь высоких почестей в жизни иной? И на каком основании…

Настало время обедать; теперь никто не знал, как за это взяться. Никто не ходил на базар ни чтобы купить что-либо, ни чтобы продать. Слуги вырядились а господское платье, а хозяева – в лакейское. Все ошалело рассматривали друг друга. Те, что посмекалистее (а именно простолюдины), еще кое-как перебивались,…

– Но всего больше меня удивляет и всего больше мне по душе, что посредством этого непостижимого искусства две машины всегда производят третью; и я очень огорчен, что мне не довелось сделать подобную машину вместе с мисс Фидлер; но, видно, так уж было изначально предначертано, что мисс Фидлер прибегнет…

* * * Пасмурно. И скрипучие ветвистые с пухом осокоры, густо обступившие водоемы и каждую тропинку к ним, волнуются. Роман оставил рыбаков и отошел, и перешел на другой берег, памятный. Те кричали ему: «Роман Романович, ты грибы надумал искать?» А он бродил взад-вперед, склонив голову, и – нашел в траве…

Но вот покачивание прекратилось. Хозяин остановился. Но что это? В щель коробки я увидел, как он поцеловал свою спутницу и пошел прочь. Она стояла у подъезда одна и долго смотрела ему вслед. Теперь хозяин зажал коробку под мышку и решительно перешел улицу. Миновал несколько кварталов и вошел в свой…

Внезапно шаткие ступени лестнички задрожали под тяжелой поступью чужих шагов, передавая дрожь всему строению. Огромная фигура санитара, белый халат которого в лунном свете казался свинцово-серым, возникла на пороге. Мы тотчас распознали Беспалого — хранителя санаторного режима. Получивший прозвище за…

Ты ждешь моего ответа? Я тихо шепчу трудные слова. Но ты не услышишь их. Ты далеко. Рядом со мной никого нет. Я одна. Всегда одна. Слова беззвучно падают вниз и растопляют рыхлую льдину.   1980–2001 гг.

Галина Врублевская Первое окно Мое первое окно выходило на тихую, неприметную улицу в центре старого Петербурга. Она затерялась среди рек, каналов и парадных проспектов – и Время забыло о ней. Улица пронесла через века и архаичное название свое, и скромный облик. Там и ныне бродят призраки «маленьких…

– А, Дживс, привет, привет! – сказал я. – Доброе утро, сэр. Дживс бесшумно ставит на столик рядом с кроватью чашку чая, и я с наслаждением делаю первый глоток. Самое «то» – как и всегда. Не слишком горячий, не слишком сладкий, не чересчур слабый, но и не излишне крепкий, молока ровно столько, сколько…

Три дня спустя Бинго доложил, что Рози М. Бэнкс – именно то, что требуется, и несомненно годится для применения во всех воинских частях и соединениях. Старый Литтл сперва было взбрыкнул и попытался противиться смене литературной диеты – он, дескать, не большой любитель беллетристики и всю жизнь придерживался…

– В самом деле? Надеюсь, она оправдает ваше доверие. Сам я далек от этих материй, но, если верить жене, по мнению знатоков моя лошадь – то, что в этих кругах называют «верняк». Тут я обратил внимание, что публика с интересом оборачивается в нашу сторону, а бородач указывает на нас пальцем. – Нет,…

– Я думаю, что ты прав, – произнес он, наконец. – Удивительно, как я сам не подумал об этом. Итак, ты мне советуешь взять шлем? – Советую. – Хорошо, я так и сделаю, – согласился Сиппи. Вот почему я вышел из суда свободным человеком, а Оливер Рандольф Сипперлей, юноша двадцати пяти лет, перед которым…

Но я уже повесил трубку. Я был совершенно ошеломлен. Фраппирован [3] до глубины души. Меня просто как громом ударило. Сейчас я вам кое-что расскажу о сэре Родерике, а вы намекните, если уже знаете. Так вот, этот Глоссоп, стреляный воробей высокого полета, обладатель из ряда вон выдающихся бровей…

– Понимаю, старик, понимаю. Даже и не пытайся подыскать слова. Она сразила тебя наповал, верно? Ты просто онемел, ведь так? Уж я-то знаю. Она на всех так действует. Ладно, дружище, мне пора… Да, и последнее: что ты скажешь о Бате? Роковая ошибка природы, ты не находишь?