Проза

– И зачем? – громко спросила женщина, укрывая шалью ребёнка, лежавшего на руке. – Бедная крошка, ты же не доживёшь до утра. Но она не сказала этих слов Урсуле Войнак, когда повитуха позднее той ночью обмывала маленькое тельце и обрабатывала пупок. Муж стоял в стороне и наблюдал за происходящим. – С…

Александре Самсоновне, носившей здесь, на природе, простые белые платья, сильно загоревшей, так, что круглое лицо ярко темнело из-под кудрявых волос, стало казаться, что Александр Данилыч опять смотрит на неё прежними, молодыми и ждущими глазами, и так же нетерпеливы и нежны были его ночные объятья,…

Скандинавы напротив, считают обиду нормальным состоянием жены. При усилении шторма они раскрывают газету и ждут улучшения погоды. Пять лет семейной жизни превращают мальчика в викинга. Он презирает смерть и может захватить много приличных стран, если надо. Мой знакомый служил на танкере капитаном.…

— А ну кыш! Пошли вон, срущие твари! Ура! ШЕСТЬ! Это был крикет — некогда английская игра, ныне усвоенная иммигрантами, а шесть — максимальное число голубей за один взмах. — Варин! — крикнул Мо, победоносно подняв окровавленный нож. — Тебе отбивать. Готов? Внизу на тротуаре…

«Бедрок» вынес снимок на первую полосу, где обычно выставляют изображения кинозвезд, уличенных в измене или подловленных на попойке. Там была стена кратера, большущая стрелка посреди темного пятна указывала на купол, а заголовок кричал: «ИНОПЛАНЕТЯНЕ НА ЛУНЕ. На русских снимках обратной стороны Луны…

— Не буду. — Дело в том, что дедушка… — начал было отец, но запнулся и беспомощно посмотрел на жену и мать. — Он сидел целых пятнадцать лет, так что Тама-тян, наверное, и сама уже догадалась, что его осудили за убийство. — Но, мама, — Тиэко слегка занервничала от прямоты…

Но жизнь пошла такими дебрями, дала такой нелепый оборот, что на каждом шагу стала создавать явления тяготы, неизбежной, вполне неминуемой и вполне нелепой и, главное, бесплодной. Возвратившись с этих похорон, я чувствовал себя совершенно избитым впечатлениями дня. «Тургенев, эскадрон… астрономия… а…

— Это кого тут… прикладом-то… в повиновение? — Да тут мужичонки заартачились в одном месте… Ну, вынуждены были холодненьким пугнуть… — И полегчало? — Должно быть что поочувствовались. — И все поняли? — Говорят — «виноваты!» — Ну, так!.. Старичок улыбнулся…

— Что ясно-то? — Лады у нас с ней. — А про меня она говорила? — Говорила. Она о многих говорит. Для форсу. Для цены. — Вот что, Коля, хоть ты мне и друг, но есть такое, что и между друзьями не делится. Понял? — Не вовсе. — Я такой, Коля, — с недоброй лаской в голосе сказал Малков. — Поперек…

Они относились друг к другу согласно правилам изысканного этикета и любили предаваться чревоугодию, доходящему до обжорства. «О, я не смогу лечь с ней в постель», — прошептал в ужасе Филипп Орлеанский, увидев впервые мощные формы своей невесты. А Елизавета-Шарлотта рыдала день и ночь, после…

— Поезжай-ка, брат, в Польшу. На людей посмотри да себя покажи. Петр для приличия сохранил невозмутимое выражение лица, солидно погладил рыжеватые, недавно отпущенные, но уже на запорожский фасон смахивающие усы. — Як що народ доверяет, то я можу… А сам до чертиков был рад неожиданному предложению.…

В больничных бараках лагеря «Буна-Моновитц» нас осталось около восьмисот человек. Примерно сто пятьдесят умерли от болезней, холода и голода до прихода русских и еще двести, несмотря на помощь, в следующие дни. Первые русские появились днем 27 января 1945 года. Первыми, кто их увидел, были мы с Шарлем,…

— Где она шляется?—«Она» была ее компаньонка. — Фрекен Хольм ушла по своим делам,— ответила мадам Иенсен. — Хм, от хлеба и денег она не отказывается,— заметила фрекен Сайер и, взглянув на тарелку мадам Иенсен, добавила тонким фальцетом: — У вас там еще осталось, Иенсен. Извольте доесть до конца.…

— Но это же не золото! Диск только слегка позлащен. Он из бронзы. А письмена на нем бессмысленные. Это языческий талисман. Я купил его в Стамбуле. — Люблю ненужные, загадочные вещи. Такого талисмана я еще не видел. И он велик. Я пришью его на рубашку, и он будет защищать мое сердце от коварного…

Сэм Фрит был шахтером. У него была собственная жила, которую он разрабатывал. Сэм жил в небольшом доме, детей от первой жены, которая умерла, у него не было. За три года я родила ему двух сыновей. Это были три хороших года. Нас воспитывали так, что мы даже не мечтали о счастье: в те времена в деревне…

Жердели занимали много места у дома. Соседи считали причудой деда держать их на участке. Сорняки, а не культура. Действительно, чуть выедешь за город — и вдоль бесчисленных полей потянутся бескрайние лесозащитные полосы жерделей. Иди набирай сколько хочешь, если не можешь обойтись без них, без этих маленьких…

Наш медовый месяц подходит к концу, это его последний эпизод. Мы нежимся под послеполуденным солнцем на пляже отеля с весьма подходящим названием «Бич Плаза Монте-Карло» — в Монако, хотя, вообще-то, остановились не в нем. Я открываю глаза и смотрю на стоящую на якоре в бухте «Прекрасную леди». Живем…

Потап Петрович Багров — старый моряк, природный помор. Род Багровых — с незапамятных времен накрепко связан с морем. Море кормило поморов. Море приносило радости и печали. Где только не побывал Потап за полвека своего «морячанья», из которого добрые тридцать лет прожиты были на воде, на крутой и злой…

В последующем письме Форстеру он объяснял, что чувствует себя неспособным публиковать книгу по причине «ужаса, который почувствуют ребята, служившие вместе со мной, когда я начну выдавать их с головой в моменты «вольностей»… Так что «Чеканка» не должна быть выпущена в свет до 1950 года». Но Гарнетту…

— Всерьез, — буркнула я. — Но многие среди наших знакомых очень счастливы в браке… — отреагировала она. Отец крякнул и закинул в горло мартини с водкой номер три. Мама побледнела, сообразив, что ляпнула не подумав. («Язык у меня всегда опережает мозги», — призналась она мне…