Проза прочее

– Стара я уже для вечеринок, – попробовала я отшутиться, но Дашка вцепилась в меня как гончая, взявшая след. – Двадцать лет, старушка ты моя! Итак, решено! Сегодня же мы возьмемся за тебя. Ты должна сделать что-нибудь такое, чего в жизни не пробовала. И тогда лето запомнится тебе на всю жизнь! – Хорошо,…

Господи! Несколько секунд посидев на углу подоконника с опущенной к коленям головой, Вера наконец совладала с дурнотой и пошла на кухню за крепким чаем. Эта пустая, темная, неуютная квартира. Такая же одинокая и жалкая, как ее обитательница. Нет, не обитательница. Пленница. «Интересно, в каком углу…

– Ой, правда, на двадцать минут! – очень удивилась она. – Ну вы же меня, девчонки, знаете! Завозилась с утра – то то, то се! Галка останавливаться не собиралась: – Дрыхла небось, потом марафетилась, а люди ждать должны по этой погоде! Таня примирительно проговорила: – Ну, все, все. Где машина,…

Помогала на поминках Голублева Катерина, родная сестра и тётка покойных. * * * Всю первую половину мая дуло. Дуло и дуло. «Бытто в шшель из преисподней. Откэль ишшо сквозить-то эдак может, оттэль тока. Заслонку сдвинули враги, там раскозокались, оно и свишшет», – сказала бы её, Катерины, бабушка…

Начало осени радовало теплом и хорошей погодой, в воздухе ощущалось щемящее чувство, когда лето закончилось, а впереди тепло сменится на холодные дни и промозглые ветра. Почему мы чувствуем осень? Именно чувствуем завершение одного и начало другого. Оно витает в воздухе и наполняет нас странной грустью…

Существовала, правда, и другая версия прозвища шефа. Якобы пару десятков лет назад, накануне приезда в Советский Союз обожаемой им Мирей Матье, он вознамерился освоить французский и здоровался со всеми исключительно «бонжур!», непременно переводя последнее слово на русский – «жур – день». С певицей встретиться…

Вообще, от Синди можно было ожидать чего-то менее прозаичного. Она всё детство провела в Японии, её родители – миссионеры или что-то в этом роде. «Они несут слово Христово». В нашем университете такое встречается сплошь и рядом. Университет Северного парка прежде был христианским. Главное здание, Олд…

– Вспышка справа! – кричал старенький подполковник в отставке, и мы мгновенно падали лицом вниз, головой от условного взрыва ядерной бомбы. Но кто-то, как обычно, падал не так, и военрук строго распекал нерадивых учеников: – Тю на вас! Як упалы, мать вашу так?! Ну, ля-а-а! Дэ ж довжны буты ваши головы?…

– Нет, – сказала Марго. Она могла бы добавить, что в противном случае вряд ли стала бы выкладывать четыреста крон за визит в частную поликлинику, но промолчала. Впрочем, докторша, худая даже по нынешним меркам, можно сказать, изможденная женщина… неудивительно, словно бы одна на весь Таллин, в какую…

Почему он шёл именно туда, для него оставалось загадкой, непостижимой тайной, которую он и не брался, не пытался раскрыть. Зачем себе голову ломать? Надо идти – вот и всё! А то именно, что осталось навсегда за его спиной, уже не принадлежит ему, а лишь памяти его, горячей, обожжённой невзгодами, обидами…

– Что вы?! – вскинула удивленно брови Валя, – это же мой сын, разве можно его кому-то отдать?! – Не обижайтесь, я не хотела обидеть вас. Подумала: трудно вам будет с ребенком, а я бы выходила его. Славный мальчонка. Не бойтесь, ему хорошо у нас будет. Может быть, лучше, чем у вас. Мы в достатке живем.…

– Так это же происки империализма. – Ты неисправим. Но в любом случае твоё желание глупое. – Почему? – Рыбка не станет постоянно заботиться о твоём обществе, её волшебство единовременно. И твой дар окажется развратом, ведь общество неизбежно свихнётся в сторону. Даже Бог, создав человека, не смог…

Среди строительного инвентаря и кое-какого мусора, что не успели убрать на импровизированной скамье, на мгновение мы почувствовали себя подсудимыми. Шульц боковым зрением следил за нами и про каждого знал, и даже чувствовал, что можно ожидать. Где-то там за стенами ещё не достроенного дома был другой…

Плюша зажигает свет в квартире. Не только на кухне, а везде: на электричестве мы не экономим. Пусть лучше будет свет, вот так… И вот тут. Пусть везде будет свет, а мы сядем ужинать. Королева Плюша садится за стол. Она ведь наполовину польских кровей, дворянских. А там и до королевских рукой подать, и не…

– Это, некий обряд? Возможно, традиция какая-то? – Да, именно так, текст лучше ложится на бумагу. – Идёт. Я готова подождать. – Мы ведь действительно могли бы прям сейчас свалить подальше с этого поганого города. Вот только… – Вот, только мы оба с тобой состоим в отношениях другими людьми…

Между тем бледный прямоугольник в конце коридора дрогнул, и с одной стороны появилась темная щель. Четыре крупных пальца легли на край отворившейся двери спальни Джули. Не раздумывая, Джейн нырнула в шкаф, присела на корточки и закрыла за собой дверцу. Эти пальцы держались за дверь слишком высоко, Джули…

И тут Вирджиниус ушел. Он не спешил, не бежал. Он уложил свои вещи (у него их было побольше, чем у молодого Анса, кое-что скопилось) и ушел за три-четыре мили жить к своему родственнику – сыну какого-то свойственника матери. Этот родственник жил один, у него была хорошая ферма, хотя и заложенная и перезаложенная,…

Хеарбрейн, Фаунтен и Белламор уходят. Купец Вдова красива? Лавгуд Да, хороша и, сверх того, владеет Обширным незаложенным именьем И управлять умеет по-хозяйски Изрядным состоянием своим. Купец Вот если б Валентин на ней женился!.. Лавгуд На это нет надежд. Купец …

Перед занавесом появляется Гири и машет рукой, приветствуя зрителей. Величайший убийца всех времен и народов! Убирайся! Гири, озлобленный, уходит. Глядите: урод из уродов! Всем гангстерам гангстер! И гад всем гадам. Он послан на землю кромешным адом, Чтобы нас покарать в кратчайшие…

Путешественник осматривает животных и знаменитых людей Club Крупнейшая ярмарка образцов, или Briti h Empire Exhibition Ист-Энд Country Кембридж и Оксфорд Путешественник осматривает соборы ПОЕЗДКА В ШОТЛАНДИЮ Эдинбург Loch Tay "Binnorie, о Binnorie..." Terra Hyperborea …