Проза прочее

В свободное от школы время, то есть ночами и в воскресенье, Е.С. редактирует статьи для глянцевого журнала, поэтому у нее сформировалась привычка редактировать речь, а порой и мысли окружающих – она часто подсказывает нужные слова даже тем, кому это совсем не требуется. Баян, как балерина, кружится…

Должно быть, ты легла. В Нью-Йорке на три часа больше. Значит, если здесь девять, там – двенадцать. Вернулся в гостиницу. Человек с лицом козы медленно шел навстречу. Глаза его были полны густой крови. На телефоне мигал красный огонек. Он опустился на кровать, прижал к лицу уже высохшее полотенце.…

Внезапно улицы сшиблись в площадь. Автомобили. Трамвайные короба. В центре, у скрещения рельс, замотанная в платки женщина, тыча чем-то, похожим на кочергу, в стыки, расцепляла накатывающие друг на друга вагоны. Рядом с хлопочущей фигурой — складной табурет, но лязгающие номера не давали роздыху. Шушашину…

– Эй, вы, немедленно прекратите! Артур сейчас придёт! Как это, нет никакого Артура? А кто тогда есть? Вы что, сговорились все? Вылезай из-под шкафа, скотина! Немедленно… А то ведь я тебя оттуда за хвост выволоку. И не посмотрю, какие там у тебя когти.

Ошвартовались они утром, сделали все, что полагалось. И в кубрике Карл в сопровождении ухмыляющихся матросов подловил Энди. — Ну что, поспоришь со мной? — спросил он. — Десять к одному. И еще кое-кто хочет составить мне компанию. Что скажешь? — Согласен, — ответил Энди, глядя на Карла и на…

Сколько-то оно вот так. А тут как раз корова-то пегая, она совсем пересохла. Пегая корова-то, вся пересохла начисто. Джек-то, он и не удивился вовсе. Джек-то, он кормил пегую деревяхами из сарая, красными досками обшивочными, краску с них всю пыльным ветром ободрало да выгладило. Джек-то, он…

– Почему ты не взяла с собой малышку? – спросил он, чтобы поддразнить ее. – А куда бы я, по-твоему, ее положила? – В наш баркас, разумеется! Она улыбнулась, и ему было так радостно видеть эту ее улыбку. – Ну, что сказала хозяйка сегодня утром? – продолжал он. – А что она могла сказать? – Она…

Затем – в «Лейа». Сначала, само собой, – ночник из красного опалового стекла для спальни и статуэтку Венеры из неглазурованного фарфора. И столовый сервиз; шесть дюжин граненых бокалов и рюмок разного размера. И ножи с вилками, фигурные, с вензелями. И наконец, кухонную утварь. Ну, тут уж не обойтись…

От медведя стали шарахаться, как от дикого. Дворовый пес, прежде пугливо почтительный с баловнем судьбы, живущим под одной крышей с хозяевами, теперь щетинился и наскакивал на сарай, показывая зубы, предполагая участием в общей травле купить большее расположение своих кормильцев. В неистовых собачьих…

«Вот бы и правда быть им сыном. Жить в этом дворце. Гулять по этому саду. Загорать на этой лужайке и быть беззаботным, и убегать с друзьями. И не думать о том, что надо спасать свою семью от нищеты, вытягивать их всех из уродливой вонючей жизни своими силами». Адвокат показывал ему дом, оранжерею с…

Когда Ленин умирал, Сталину наказывал: Хлеба людям не давай, Мяса не показывай. Энкэвэдэшники долго занимались этим вопросом и все-таки списали дело на детскую глупость. А какой была в те времена церковь! Но кому-то этот сельский исторический памятник помешал. Не спас церковь ни размещавшийся…

Я набрался храбрости. — Не хотите ли — не хотите ли выпить чаю с — нами? — Да, да, она будет рада. Это, что я хотела, да, дорогая? Миссис Макьюин… Я вернусь сюда через час… или меньше… Я буду… Миссис Реддик бросилась вверх по лестнице. Я заметил, что ее сумка вновь была открыта. И вот, мы остались…

Он поднимает голову. Волосы у него мокрые, как будто его облили водой. — Э! — восклицает он и машет рукой. — Лучше помоги мне, старик, подняться, ноги что-то меня не держат. 2. БЫВАЕТ И ТАК... — Семьсот пятнадцатый, ответьте! Семьсот пятнадцатый, ответьте!.. Прошло минут пятнадцать, как…

Сейчас мы как раз были в джунглях — в Амазонии, строили нефтехранилище на одной реке в Орьенте, восточной части Эквадора. Мы сидели в контейнере-столовой, Мозес, подобно вождю, во главе стола, и его лицо удовлетворенно сияло. Скажи он любому из нас: «Сунь руку в пламя этой свечи», — мы бы так и сделали.…

После нее сделала попытку сестра Марта, но кирпич только описал нелепую петлю в воздухе, а потом запрыгал перед ними по дорожке. Когда попытку делала сестра Пола, она вообще не бросала кирпич, а толкнула своей короткой и толстой красной рукой. Он пролетел еще меньше. «Молодец, Пола», — сказала матушка…

Покинутая мужем, обремененная долгами, суматошная и взбалмошная, безнадежно обреченная на поражение замыслами, которые никогда не исполнялись, наша мама была тем не менее полна неистребимого веселья, бившего ключом, точно горячий источник. У нее был мимолетный детский смех, такой же, как ее слезы; он…

Крик чайки пронесся над ним. Он поднял руку и посмотрел из-под локтя, но чайка умчалась вдаль. Когда затих ее крик, все опять стало нежным, расплывчатым и беззлобным. Он поглядел вниз на горизонт, провел языком по верхней губе. Язык высунулся снова, прикоснулся к ней, будто пробуя, и скрылся. Он сделал…

Но мне не пришлось называть точную цифру, потому что у него резко изменилось настроение. Он разъярился очень быстро и очень сильно. Тоже один из признаков. — Ну и к черту все это, — сказал он, отнял у меня цветы и швырнул их в угол. Вот и лежала я в темноте в ту ночь, когда у меня выпал глаз и оказалось,…

Среди многих хороших людей, на которых ему так везло на всем протяжении его жизненной одиссеи, были двое французских мальчишек из лотарингского села Ремельфинген, где располагался штрафной лагерь военнопленных. С энтузиазмом Тома Сойера и Гекльберри Финна мальчуганы принялись готовить побег рослого обаятельного…

Я живу в доме колониального стиля, на солнечной стороне парка Сан-Николас, где и провел всю жизнь без женщины и без состояния; здесь жили и умерли мои родители, и здесь я решил умереть в одиночестве, на той же самой кровати, на которой родился, в день, который, я хотел бы, пришел не скоро и без боли.…