Проза прочее

После этого я уже был не в состоянии запомнить последовательность развертывающихся событий. Помню только: мы почему-то перебираемся через зловонную жижу Фултонского рынка, знаменитого тем, что там продается вся рыба Нью-Йорка. Чернокожие, пуэрториканцы, итальянцы - у всех рыбьи глаза - насквозь провоняли…

Фрекен Тес м а н. Да ведь он совсем не такой доктор. (Многозначительно кивает головой.) Впрочем, скоро, пожалуй, придется тебе величать его и еще поважнее! Берта. Да неужто? Как же это? Фрекен Тесман (с улыбкой). Гм... да, знала бы ты только! (Растроганно.) О, боже мой! Видел бы покойный Йокум…

Жить там стало бы легко и просто. Все обязанности, все проблемы, которые выдвигает жизнь, разрешались бы сами собой. Каждое утро станет приходить прислуга. Два раза в месяц поставщики будут доставлять вино, масло, сахар. Кухня будет просторная и светлая, выложенная доверху бледно-голубыми плитками с…

- Спасибо, - сказал Дон. - А то мы здорово устали. Вы не разрешите нам здесь немного передохнуть? - Отдыхайте, синьоры, - сказала женщина. Мы сняли вещевые мешки и сели. Косые солнечные лучи резко высвечивали часовню и спокойную, чуть стертую, чуть выветрившуюся статую в нише да два букетика увядших…

Король, Трибуле, де Горд, несколько вельмож. Вельможи великолепно одеты. Трибуле в платье шута, как на портрете Бонифацио. Король рассматривает проходящих женщин. Латур-Ландри Вандом божественна. Горд А я заметить смею, Что Альб и Моншеврейль не меркнут рядом с нею. Король Всем трем…

— Пабло чемоданы сложил уже. — Элоиз поводит глазом на Пабло, при этом слегка поворачивая корпус. — Не лишено резона, — говорит Листер. — Пабло отец ребенка, — объявляет Элоиз, оглаживая живот, дрожащий у нее под фартуком. — Я не могу с полной уверенностью это утверждать, — говорит Листер, — как,…

А потом – резко – запахло кладбищем. И – церковью. Казалось: никаких других запахов в моей жизни уже не будет… Хотя были, были в это время и другие, но эти два довлели надо всеми… И вновь мою сушу оторвало от континента. И она опять стала островом. Чтобы остаться им уже навсегда. Долгое время здесь…

Весной эти голоса, исполненные сдержанного, степенного ликования, служили своеобразным аккомпанементом неистовому щебету птиц, у которых был брачный период, и крикам детей; летом ненавязчиво соперничали с доносившимися из настежь распахнутых окон неистовыми ритмами радиоприемников и прочих воспроизводящих…

Настя не успела додумать историю до конца, переулок закончился, и девочка вышла на свою улицу, где не было частных домов, овеянных романтическим ореолом сочиненных ею историй. Когда Настя открыла дверь в свою квартиру, то сразу же поняла, что у мамы уже закончился обед. Что-то было такое в атмосфере…

Сією думкою я керувався також при зовнішній і внутрішній формі мого твору, в якім я цим разом убрав мій біль у багатьох місцях у маску сміху й іронії. Зробив я це з метою, щоб голим малюванням чорної дійсності не викликувати пригноблюючого враження, бо в літературній формі повинен біль душу хвилювати,…

– Друзья. – Друзья – Саня, Саша, родители – Шура. – Очень приятно, Александра. Я – Герман Николаевич, для друзей – немец, для родителей – Гера. – А почему немец? – стала она усиленно искать его во мне, будто хотела увидеть срочно подтверждения в виде каски, свастики, Ramm tein, на худой конец элегантного…

Суворов в юбке, называл маму мой покойный отец, а её муж, с которым они прожили более полувека вместе. Теперь это занятие, утреннее облачение и вечернее раздевание, долгое и утомительное. Руки – крюки стали… как чужие . Но: «Сама пока ещё… без нянек». Слава Богу. «Смогла бы, – добавляет, – дак…

– Потом он меня спустил с лестницы, – продолжала Маро. – Как спустил? – Ну как… За шиворот схватил и ногой поддал. Вот сюда. – Она хотела показать куда, но смутилась. – Ниже спины, – подсказал судья. – Ага, ниже спины. Потом он гонял меня по двору метлой, пока я не выбежала на улицу. Видно,…

– А как они собак бьют… Лошадей днями не поят… Цветы топчут… И, знаешь, – она вытянула вперед руку с длинными, фарфорово белеющими пальчиками и долго рассматривала, – они все-таки… корявые какие-то. Правда: корявые и… несчастные. Лодя, которого неизменно раздражало глупое девчоночье стремление свести…

Может быть, под влиянием этой легендарной реальности, этой "романтической математики", Николай Львович, профессор, ушел "в народ". У русской интеллигенции 70-х годов ХХ века была своя логика. Они слышали крик нестерпимой боли, но для многих источник этой боли не был ясен, и приходилось идти на ощупь,…

И скал Геракловых поставь предел походам Но город пощади, откуда Ромул родом: Ты семени его царей обязан, Рим, И мощью стен своих, и именем своим. Рожденный Альбою, ужель не понимаешь, Что в сердце матери ты острый меч вонзаешь? Иди в чужой земле разить и побеждать, И счастью сыновей…

От тебя моя сила. До встречи с тобой я был ничем. Ничем - для других, ничем - для себя самого. Любовь к тебе дала мне силу, рядом с тобой я ощущал себя сильным, мудрым и красивым. Почти красивым. Улыбаешься? Как мне знакома твоя улыбка. Вроде бы обычная, и все же загадочная. Улыбка существа, которое…

1-я ВДОВА. Они всегда так говорят. 2-я ВДОВА. Уверял, что у него покалывает не от простуды, а от шпаги. 1-я ВДОВА. От какой такой шпаги? 2-я ВДОВА. Вот и я удивилась. Говорю - тебя продуло, потому что вышел без шарфа, а он мне - его, мол, проткнули шпагой. 1-я ВДОВА. Шпагой? 2-я ВДОВА.…

 «Оно свободы никак не усвоит, Оно от свободы – городовоет…» Отец, помнится, был страшно озадачен и ошарашенно смотрел на сына: «Неужто это ты?..». Ясное дело, что «Оно» – это то, на страже чего стоял его отец, где все не так, все не так, все не так, а главное городовойство от свободы... И вот вдруг…

– Я вам халвы купила, – сказала Катя, пряча пропуска. – Вот спасибо. Сколько с меня? – Рубль сорок семь. Катя положила на стол сверток халвы, вахтерша отсчитала деньги. Я терпеливо ждал. Катя повезла коляску вглубь квартиры. – А этот?.. С тобой, что ли? – спросила вслед вахтерша, кивнув на меня.…