Повесть

Так проходило время, и жена его уже была на пятом месяце беременности, когда вдруг над его головой разразилась гроза – в один прекрасный дождливый грустный день, когда тянет на воспоминания старых людей, а молодых – просто бесцельно пройтись под накрапывающим дождиком, к нему в будку-мастерскую вошли…

У Расина La cha a de on frone, ain i que de on!!!!!Ш, [3] А в переводе выходит, что Артаксеркс в одно время с престола и с одра сам, казнил Астинь! – Чудно; но казнить изгнанием еще чуднее: казнями зовутся у нас мучения, пытки, самая смерть, но изгнание есть не более как снисходительное…

Но не вдруг сошла ночь на окрестность: прозрачный туман медленно развивал свою креповую завесу – медленно увивал чалмою главы гор; тени и пары густели постепенно, – и вот, золотокрылый месяц вспорхнул на небо обычной стезей своей, – и мои думы опять покинули землю против воли и без ведома сердца. Скажите:…

Вор огляделся, прислушался, достал отмычку, шагнул к нужной дверце, натренированным движением рук проверил карманы, спрятав засаленный бумажник к себе в куртку, защелкнул замок и вернулся в моечную. Навстречу попались трое парней с полной сеткой пива. Они устроились в том же углу, основательно и надолго.…

– Кстати, она же мне свитер толстущий связала. Сластенов шагнул к жене и запнулся об угол чемодана. – С магазинскими не сравнить. Может, Кириллу подойдет? – Обойдется! Ты и так отдал ему венгерские подтяжки. Сколько раз говорила – не балуй парня. Весной купили тебе джинсы, а он их все лето протаскал!…

Высокий лохматый мальчик, развалившийся на противоположной скамейке, лениво покрутил пальцем у виска: – Ты, Анж, совсем того, всюду призраки и привидения мерещатся. – Пошли вы! – обиделась Анжела и встала, всем своим видом демонстрируя готовность уйти и больше никогда не возвращаться. – Сядь, не кипятись,…

Дома маці поіць мяне, сваю нядолю, скісшай каламуццю з бутэлькі. Яшчэ больш пачынаю кашляць. Маці з «нядоляй» на руках зноў у лесе. Яна часта ставіць мяне на зямлю і рукавом выцірае свой твар, з якога пот цурком льецца. Маці глядзіць на мяне злым вокам. — Ці не наўмысне ты, нядоля мая, кашляеш…

Прочымава ліпа, першая ліпа ў маім жыцці, была не проста вялізная, — яна была непараўнана большая за ўсе тыя ліпы, якія мне потым давялося бачыць у многіх вёсках, гарадах, лясах і парках вялікага свету. Яна таксама соладка пахла, і звонка гудзела ад халадочку зямлі да бясхмарнага неба, і ўся аж варушылася…

— Кашалёк мой! Але ляснік усміхнуўся і кпліва сказаў: — Вось што будзе табе — пакуты і кара за парушэнне лясных законаў. Такі спрытны стралок, як ты, павінен быў ведаць, што пагражае чалавеку, які заб’е аленя ў каралеўскім лесе. Гэта ж быў каралеўскі алень-самец! Загадваю: схапіць яго і звязаць.…

В пламенных выплесках рушились вокзалы и водокачки, депо и мастерские, горели на путях тысячи краснобоких теплушек, завивались стальными локонами взорванные у скрещений стрелок рельсы. Брошенными вьюками ложились в грязь и талый снег людские тела, глаголи виселиц протягивали в закурчавленные багровеющие…

— Нет, укрыта. Я мальчишкой тоже мечтал поехать в Артек. Не пришлось. — Он вообще в последнее время стал какой-то заносчивый. Я тебе рассказывала, как он нагрубил Анне Павловне… И меня даже часто не слушается. — Ну вот съездит в Артек, поумнеет. — Понимаешь, Сережа… Дело в том, что… Ты только не подумай,…

И снова отвратительный звон. В темноте комнаты слышится дребезжание телефона. Часы монотонно отбивают четыре часа. Что случилось? Кому это вздумалось будить меня посреди ночи? — В чем дело? — буркаю я со злостью. — Это редактор Груда? — слышу в трубке. — К сожалению, да. Вы же знаете сами, чей…

Лифт тормозит. Свертывается гибкая дверь, обнажая стену из черного альфа-стекла. Участок стены уходит вниз, и открывается ход в святая святых «Зенита» — камеру гиперпространственной транспозитации. Клаус, обеспокоенно вытянув губы, смотрит в этот квадрат, подсвеченный изнутри голубоватым сиянием, Поль…

— Знаю, — сказал техник. — А все-таки… — Что все-таки? Через хребет перевалом не пройти — он уже закрыт. Пойдем запасным вариантом. Через Варнацкую падь. «Ворота» перескочим, а там я по Бурначихе хоть вслепую дотопаю. Налей кофе. Худяков из термоса налил капитану в пластмассовый стаканчик, налил…

— Рыбина к командиру! — Меня? — Павлик оторопело огляделся, выронил сигарету. Сразу вспомнился кошмарный сон: вот оно, неминуемое. Пришло… — Тебя, тебя, — ухмыльнулся Марфин. — Иди. Сейчас тебе будет сиртаки. В дверях штаба легкий сквознячок будто подхватил Павлика, потащил по коридору, подталкивая…

Эдогава Рампо работал в жанре детектива до конца своих дней. Он писал не только художественные произведения — ему принадлежит целый ряд теоретических работ: эссе, статей, исследований. Рампо ратовал за «чистоту» жанра, призывая не расширять рамки традиционного детектива до приключенческих и научно-фантастических…

А здесь, где он шел, все вокруг, насколько хватало глаз, было белым от снега, над головой – зеленовато-серое зимнее небо, лед на озере покрылся тонким слоем снега, и только кратеры вулканов выглядывали тут и там, умело рисуя черные круги разных размеров, своего рода символы в этой бесконечной снежной…

Тайком расспросив местных жителей, Коллинз выяснил, что в замке проводил медицинские исследования доктор Джон Уотсон (впоследствии удостоенный титула сэра), который в Первую мировую войну состоял в качестве гражданского лица на службе в британской армии. Местность подвергалась массированным обстрелам…

– Ты, должно быть, забыл, сколько золота должен аббатству Святой Марии? Роберт с улыбкой отмахнулся: – Монетой больше, монетой меньше. Аббат мне родич, не станет же он разорять племянника, пусть даже и двоюродного. – Зря ты так думаешь, – укоризненно покачал головой лорд и, вернувшись к столу,…

Напряжение с Вариной души спало только тогда, когда Валентина Ивановна объявила, что они переходят к новому материалу. Не спросили. Повезло-таки. Варя не любила физику, как, впрочем, и все точные науки. Она изо всех сил старалась получать поменьше троек по физике с математикой, но это стоило ей больших…