Мистика

Он вздохнул, чувствуя, как нарастает лёгкая тревога, но отмахнулся от неё. Это была только первая ночь. Всего лишь начало. “Может быть, это уже работает,” – подумал он, улыбаясь, но улыбка получилась напряженной. Он вернулся к своему компьютеру и включил запись. “Ну что ж, дорогие слушатели, первая…

О Кристине – смуглой красавице с обсидиановыми кудрями и глазами цвета горького шоколада. С изгибами греческой вазы и вечно алеющими ранками на нервно искусанных губах. Она верила в мистику и пыталась отыскать послания в криках ворон и скрипе старых вишневых деревьев. О Лиле – с серьезным видом взиравшей…

– Надо было выкинуть – для чего тебе лишнее барахло в квартире. – Я был уверен, что-о-о, – протяжно и однообразно вылетело из его рта. Джонни тут же сделал вид, что отвлёкся на постороннюю мысль, замолчал, закрыл рот и увёл взгляд в сторону. – Так в чём ты был уверен? – переспросила Сюзи, захлопнула…

– Да, но… там было написано, что умру я через неделю. – Романова, не превышай скорость, не ешь во Вкусной лавочке, и всё будет в порядке. Я уверен. Она успокоилась, пусть и не на сто процентов. А вечером ей позвонили на мобильный. Номер был скрыт, а сердце снова завершило степ. Лика решительно нажала…

Но я так долго к этому шёл! Столько труда, столько переживаний. И всё впустую? Дрожащими от волнения руками я наливаю полный стакан водки, выпиваю залпом. Спиртное проваливается легко, даже горло не обжёг. Конечно, такими дозами пить не совсем полезно. Но думаю, сейчас даже двести грамм не особо поможет…

Физик быстро перевоплотился про себя в обычного Лёху, натянул куртку, на секунду заскочил в учительскую оставить журнал, на бегу бросил неспешно одевающимся дамам «Всего хорошего, до понедельника!» и поскорее покинул здание школы. Было около трёх часов дня, а это значит, что нужно заскочить в супермаркет…

На пути попалась скамейка. Видно, кто-то любил посидеть, поговорить на берегу реки с друзьями или с любимым человеком. На любовном фронте, кстати, у Вики тоже все ровно – никак. Она объясняла это тем, что все это время она посвящала учебе (красный диплом был наградой за это). Девушка присела на лавочку…

Эндориан рос в холодных залах замка Дракенхольм – крепости, где само время, казалось, застыло в тени её мрачных стен. Зимой ледяные ветра свистели в трещинах каменных стен, а летом залы наполнялись холодным сыростью подземелий. Замок был местом, где эхо шагов звучало, как удары колокола, предупреждая…

Это было сумасшедшее зрелище. Со всех сторон меня окружали рисованные и мозаичные петухи, крокодилы, пальмы, солнышки и корасоны (сердца) всех размеров, лошади, вороны, упитанные русалки. Постоянно повторялся мотив человеческого глаза: он возникал тут и там как отдельное неожиданное вкрапление или…

Оставшись один, Алексей окончательно замкнулся в себе. Работа уже не привлекала. Практически полное отсутствие друзей давало массу свободного времени, а с ним – постоянное чувство тревоги. Практически всё время он анализировал то, что с ним произошло. Всякий раз, закрыв свои глаза – погружался в темноту.…

Как-то подошёл к нему молодой парнишка и позвал за собой, а войдя в хату понял, что побегу быть. Сухарь сидящий за столом говорил вкрадчиво, а все кругом молчали, да и было этих всех немного, как понял Серый посвящённые, были близкими вора. Он заговорил о побеге сам предложив бежать в ближайшее время…

Василиса взбегает по ступенькам, не оглядываясь и не замечая, как двое парней, со старшего курса, высоких и крепких, переглядываются, а затем молча движутся следом, споро, быстро, легким волчьим шагом. Они заходят в вестибюль, встретивший их прохладой и пустотой, улавливают цокот каблучков в отдалении,…

— Какая у тебя память, боже! Тоха реально был моим первым. Познакомились на вечеринке в честь поступления и даже не заметили как наша дружба переросла во что-то большее. Но все это было так нелепо. Поцелуи, точнее стучания зубами. Первый секс, который я бы предпочла стереть из памяти. Конечно, со временем…

Холодный ветер с шуршанием протащил по мосту ворох листвы. От реки пахнуло сыростью, а из-под моста – плесенью. Тьён снова потёр подрагивающие руки, собрался с духом, приблизился к мосту ещё на пару шагов – и, забыв о страхах, прижался спиной к каменному парапету. Из сумеречной дымки послышался знакомый…

В колонию на поезде я ехал два дня. В плацкартном вагоне. Потом был обшарпанный вокзал провинциального городка, где градообразующим предприятием была колония строгого режима и воинская часть, предназначенная для её охраны. Брошенные, полуразвалившиеся дома, разбитый асфальт, грязь и мрачная серость запустения…

Горло горело, хотелось пить, но пластиковая бутылка с водой давно опустела. Он взял с собой лишь одну бутылку, а из еды – пару яблок, шоколадку и бутерброды. Припасов катастрофически мало, но ведь он рассчитывал вернуться обратно уже к вечеру. Есть пока не хотелось, но вот жажда усиливалась с каждым…

Он спустился на этаж ниже. Медсестры за стойкой не было. Он застал её в палате, откуда поступил сигнал вызова. Неяркая лампа освещала кровать, пациентку и склонившуюся над ней молодую медсестру в очках, с кислородной маской в руках. — Михаил Анатольевич, адреналин, — сказала медсестра, слегка повернув…

— Мама, я же рассказывала вам, как плохо относились ко мне девушки в общежитии. Здесь гораздо лучше, я живу со своими друзьями. Честное слово, они замечательные. — И все же веди себя осмотрительно. — Судя по тону мамы, Клер не удалось ее убедить. — Я имею в виду, с мальчиками. …

Его произношение было безупречно. Любой английский аристократ признал бы в нем своего. — Почему это одинокий? — не открывая глаз, поинтересовался брюнет. — А я? — Ты? — Губы рыжеволосого презрительно искривились. — Ты — слуга! Брюнет промолчал. Рыжеволосый откинул с лица длинную прядь, нахмурился…

— Хорошо, — вздохнула Пейдж. Обычно ей нравилась в Лео его манера всех опекать, но сейчас ей хотелось бы видеть в нем не старшего брата, а, скорее, друга. К сожалению, было ясно, что надеяться на это не приходится, и поэтому Пейдж решила обратиться к другому испытанному средству против депрессии…