Мистика

–Ладно, – Боря положил листок в карман джинсов. *** На следующий день, после уроков, Боря догнал Машу в школьной раздевалке и предложил ей сыграть этим вечером в «Лигу героев». –Давай завтра, а то мне к репетитору, – сказала Маша, торопливо накидывая куртку. –Ну, лады, – сказал я. – Давай, спишемся…

– Ты редко улыбаешься, подруга! – привычно возвещает Ленка, переступая порог. Честно скажу, я не рада тому, что она пришла. Уже давно не рада. Но она всё приходит и приходит, хотя её никто не просит. Вот что за упрямство? Она скидывает свои сапоги – как всегда на каблуке, не дай Бог ей надеть плоскую…

Теперь Марина жила одна, но нечто невидимое и ужасное всегда существовало рядом. Страхи ее были так сильны, что казалось, они обрели плоть, и всегда находились где-то поблизости, готовые напасть в любой момент: схватить, начать душить, хватать и сбивать с ног. В моменты их нападения, Марина почти переставала…

– Какой чудесный день! Скорее бы на природу! – Скажет тоже, да, девчонки? Как будто колледж Эпплъярд находится в трущобах Мельбурна! – Тянет в лес с папоротниками и птицами… – продолжала Миранда. – Как у нас дома. – А еще с пауками, – вставила Марион. – Жаль, никто не прислал мне на День святого…

Ночь, улица, фонарь, аптека, Кровавый труп на мостовой. Был человек, и нету человека. Кто его так, а главное за что? Наверняка он был ублюдком, Не человек, а тварь. Смерть реверсирует по кругу: Аптека, улица, фонарь. Есть люди, как люди. Живут себе, никого не трогают. Не тешат свое…

– Комнаты с инвентарём? Прачечная? – деловито поинтересовалась новоиспечённая горничная. – Всё в подвале. Покажи-ка мне свои руки! – дворецкий взял протянутые руки Ани в свои и придирчиво осмотрел, повернул ладонями вверх. – Хорошо, руки не неженки, но трудяги! Vynikaj'ic'i! 7 – Подпиши и приложи…

Вдруг он оказался в родительском доме, совсем мальчишкой, лёжа на своей узкой деревянной кровати. Было темно, и разглядеть что-либо в комнате по деталям было тяжело. Вдруг в углу комнаты он заметил силуэт высокого мужчины; под потолок, в большой чёрной шляпе и старом изорванном плаще, с высоко поднятым…

Кажется, он приходит в себя. Дыхание его становится хриплым и прерывистым. Глаза, под веками, двигаются так, будто Егор видит кошмарный сон. Мне самой очень страшно. До сих пор не могу в полной мере осознать случившееся. Мы сидим в тесном салоне нашей разбитой машины. Стекла забрызганы грязью и покрыты…

– Он здесь… Время пришло… Будет суд надо мной и всеми нами! Игорь Степаныч с недоумением на лице смотрел на прохожего, который смотрел вдаль и приговаривал себе под нос какой-то бред, как показалось Игорю. На самом краю неба было яркое белое свечение в форме человека, распятого на кресте. – Никто…

– Вон отсюда я сказал, – гневно зашипел Аркадий Семенович, – пошел вон! Приподнялся держась руками за кресло, закричал и не красиво скривил лицо. Шансов на другой исход такого щепетильного, по мнению Бытовалова дела, не оставил, уничтожив последнюю надежду громким возгласом, проникшим в голову художника…

Семён дергал за дверную ручку. Заперто. Он с силой потянул ее на себя еще раз. Замок грохотал и скрипел, но не поддавался. Парень выругался и повернулся к двери спиной. Перед его глазами возникла грязная лесная опушка, вся покрытая гнилыми листьями и прочим лесным мусором. Слева начинался лес, густой,…

– Пойдем! Только… Блин… – Что такое? – Мне домой зайти надо: накраситься, переодеться. А там мама с братом еще не спят. Опять доставать меня будут. Может, как-нибудь в другой раз? Алена нахмурилась: – Другого раза может и не быть. Я еще не знаю, сколько здесь пробуду. Вот что: давай ко мне заскочим!…

– Тише…и осторожнее! – Шаман волчьей стаи, что случилось? – Лес оживает, и вместе с ним лес пробуждает духов! – Какие ещё духи? – Те, которые высасывают дыхание из жизни. – Может, мы вернёмся? Мне уже не по себе… – Все люди подразделяются на две группы. Есть те, кто возвращаются, а есть те,…

2 Станция была объята туманом, что наползал со стороны полей, все ближе подбираясь к небольшому городку. Павел спрыгнул с подножки вслед за проводником и направился к ларькам, подсвеченным тусклыми лампочками. – Стоянка полчаса, – услышал позади, кивнул не оборачиваясь и ускорил шаг. Из восьми…

Все осложнялось тем, что я был и остаюсь полуночником. Нередко только в три или четыре утра я раскладывал матрас, стелил на него постельное белье и спал до двенадцати дня. Пока я пил кофе и завтракал за письменным столом, проходило время, и иногда я выходил из дома только к двум часам дня, а зимними…

– Не плацьте, бабуська! – Подхватила моя сетренка Нюся. Старшие ребята, недовольно покосились на нас. Кто-то показал палец у рта: – Цыц, козявки, не перебивайте! – Продолжайте, Агрипина Ильинична! – Настаивали подростки, приехавшие из города. Это были студенты ФИЛФАКа. Они все тщательно записывали…

Снова разочарованно покачав головой, но не проронив ни слова, я опустила глаза и осторожно погладила свои ноги, закованные в гипс от стоп до верхней части бедер. – Просто оглянитесь, родные мои! – воодушевленно продолжал папа, а потом закинул голову, закрыл глаза и, расставив в стороны руки, вдохнул…

Она рассказала про древний театр под землей, о котором, конечно же, никто не слышал. О том, что в 1913 году там выступали самые знаменитые актеры того времени, но, к сожалению, театр обанкротился. “Во времена войны, знаете, было не до зрелищ”, – говорила она. Так и простоял театр заброшенный и никому…

Ребята нестройно захихикали, вспоминая вечно злющую учительницу физики. Едва ли дело было только в отсутствии мужа и детей, такой уж скверный характер она имела с молодости, но дразнили ее старой девой и не упускали возможности уколоть этим. – А старуха все не помирает да не помирает. Передала бы уже…

Язык – как старик удивился! – оказался совсем понятный. Писалось там о людях, поглядевших на мир. Это был роман о путешествиях. Да такой, что сам Жюль Верн бы позавидовал.