Детские

Но вот уже две недели, как в трубке торчит маленький пузырек, не желающий буреть, сколько бы искр через него не пропускали. Почему же тот воздух буреет, а этот, что вызывающе торчит пузырьком в трубке, не желает? Это опровергает все представления о флогистоне, в который Кэвендиш безраздельно верит. …

Подошел к двери. Стоит. Слушает. Отсюда, с порога, ему видны крыши пяти домов. А дальше деревня скрывается за холмом. Чуть правее снова видны палисадники. Здесь, рядом с лачугой, стоят две могучие сосны. Любит их старик. Вот он шагает вниз, к деревне. Словно бы устала она, эта деревня. Ни души кругом.…

До вершины холма оставалось совсем немного. Не прошло и четверти часа, как путешественник, отдуваясь и охая, привалился бочком к своему дереву — большому крепкому Дубу. — Здравствуй, Дерево, — сказал ему кыш. В ответ Дуб взмахнул ветвями и зашуршал прошлогодними листьями. Тука прижался к шершавому…

Вид на Большой Царскосельский дворец и парк. Литография А. Мартынова. Около 1820 года. Фрагмент. Гулко отдавались шаги в пустынных дворцовых покоях, где ныне надлежало разместить полсотни «веселых отроков». Здесь должны они жить, учиться, отдыхать. Классы для занятий, библиотека, гимнастический…

— Ты кто? — спросил крошка-осьминожка. Узнав, что это его нянька, продолжал: — А где родители? Хочу видеть папу и маму! А еще хочу из моллюсков кашу. То-то было радости. Османия носилась по дворцу, подпрыгивала к потолку и спускалась на пол, словно парашют, растопырив в стороны все восемь щупальцев.…

Если папа встречал кого-нибудь, кто ему особенно нравился, он поднимал сиденье и показывал фотографии. — Вот и отлично, — сказал папа, — теперь и грузовику приятно, и я могу спокойно идти домой. Но как только папа открыл дверь своей квартиры, он сразу понял, что дома никого нет. «Видно, опять у…

— Ага, мы сидели бы на них и смотрели, как они растут. И поднялись бы выше облаков! — Мина всегда была согласна с тем, что говорила Милли. — Деревья растут совсем не так быстро, — заявила Мона. Она чуть-чуть задирала нос, потому что знала гораздо больше, чем Мина и Милли, хотя тоже ещё не ходила в…

Капитан подумал, потом подвел ребят к опушке, снял с шеи бинокль и дал старшему. — На вот, посмотри на свою Селезневку. Мальчик поднес бинокль к глазам и вскрикнул от удивления: — Ой, как близко! — Ну вот. Теперь рассказывай, где пушки стоят. Все видишь? — Вижу, вижу. Вон, вон лесок.…

Живя такой жизнью, продолжая общение с природой, индеец наблюдает белых и видит, как эти белые изо дня в день трудятся в каторжном труде, как они слабы, хилы по сравнению с ним, сколько горя, страданий переживают, — и индеец отвращается от этой жизни белых, она для него вовсе не заманчива. Жизнь…

— Торгует… ничего брат… при деньгах. — Человек-то хороший? — Ничего был… Стромин вдруг заерзал по постели. — Чего ты? — Деньги у меня тут под тюфяком… — Не вертись. Сам достану. Доктор вынул сложенный в несколько раз синий платок. — Эх ты! В больнице грязь этакую под тюфяком держишь!…

— И у меня есть, что отдать! — обрадовалась Лилька. — Жемчужину подарю! За Шишигина не жаль. Я с вами. Никто не возражал. Валька задумался над тем, что Судьбу, возможно, будет не так просто найти, но Робот хорошо знал, что делать. На следующей полянке они увидели Одинокого Короля. Он сидел на пеньке…

Улица очень длинная. Горячий ветер легонько шевелит пыль на дороге. По тротуару неторопливо и без звонков, разомлев от жары и редко-редко нажимая на педали ногами, едут босые велосипедисты. На улицу выбегают хозяйки и смотрят на бричку и бабушку. Хозяйки стоят и глядят им вслед, а бабушка ни на кого…

Наши сеансы длились уже так долго, что могло создаться впечатление, будто доктор Стивенс мне тётя или старшая сестра. Иногда во время бесед она обедала; иногда выходила в уборную или спускалась на кухню, и я пользовался этими перерывами, чтобы порыться в её вещах. Скрип четвёртой ступеньки служил для…

Улыбаются тут с большим удовольствием. Их рисом не корми – дай поулыбаться кому-нибудь. Но стоит отвернуться, лицо становится каменным. Культурная нация, силы экономят. – Императорский сад собираться надо. Слива отцветает. Смотреть надо. Гортензия цветет. Смотреть надо. – Гортензия! – выкрикнул Санёк,…

— Дело, дело, — закивал Каору и снова заложил щеки за уши. Улыбаются тут с большим удовольствием. Их рисом не корми — дай поулыбаться кому-нибудь. Но стоит отвернуться, лицо становится каменным. Культурная нация, силы экономят. — Императорский сад собираться надо. Слива отцветает.…

Никто не понимал, как все это могло случиться. Рядом с домом не росло ни одно дерево, да и соседние дома находились не близко, никаких окон на крыше не было и лестницы в саду тоже. Кроме того, крыша была настолько высокой, что пожарный несколько раз проверил, надежно ли закреплена лестница, и только…

Тагачасная Няміга нагадвала знакамітую італьянскую Венецыю: менскія дамы, у асноўным драўляныя, цесна тоўпіліся на самых берагах ракі, якая цякла проста пасярэдзіне вуліцы. Таму мянян даймалі частыя затапленні і паводкі. У ХІХ стагоддзі на Нямізе збудавалі некалькі вадзяных млыноў, перакрылі яе плацінай.…

Угу поднял одну из них: — Давай погложем ее, — предложила Тет, — ведь она не совсем высохла. — Нет! — воскликнул Угу. — Это для Ба и Де… Вдруг он нагнулся, схватил с земли прут и метким ударом раздробил голову бежавшей по скале ящерице. Тет и оглянуться не успела, как Угу оторвал ящерице голову…

Через некоторое время с горы пришел синий человек, чтобы получить доспехи, заказанные им оружейнику. Этот синий человек от природы был белым, но красил себе лицо и тело соком одного растения, служившим вождям и воинам краской, которую индейцы до сих пор называют «боевою». Таким образом, он с головы до…

— Это что, сладкие конфеты? — Да. — Ну, тогда все в порядке. Марсианину достаточно съесть сладкое, чтобы у него немедленно изменился обмен и он начал делиться, как клетка. Одна конфета — и нас будет трое! Мы создадим превосходство сил… 11 — Познакомьтесь — мой сын! Уверяю тебя,…