Детская проза

И вот однажды — было это в начале апреля, когда солнце ласково пригревало, — наступил тот великий час, когда матушка Фридезинхен впервые вывела своих детей наверх. Как же барсучата встревожились, когда, выбираясь из норы, впервые увидели свет! Малышам даже страшно стало. Фридезинхен пришлось их…

 Жалко мне было расставаться со слесарными тисочками. Но революция в опасности — надо брать винтовку!  Пошёл я на призывной пункт.  На улице перед дверью уже очередь.  Подождал, добрался до начальника.  А за столом и не начальник вовсе — рабочий сидит в кепочке.  Подхожу, называю себя:  —…

И у меня стала складываться сказка про красавицу-царевну. О том, как ее заколдовала злая баба-яга и превратила в птичку-зимородка. Одежда на птичке так и осталась царская: из золотой парчи и голубого атласа. А печальна царевна-птица оттого, что баба-яга забросила в реку серебряный ключик, которым отмыкается…

— Служба, — говорит он, — для нормального человека состояние ненормальное. — Сидел бы дома, — тихо огрызается кто-то в темноте палатки. Сахаров поднимает голову: — А ты там сиди… таракан! Строиться выходим на дорогу — целая рота заспанных юнцов в черных помятых шинелях и бескозырках без ленточек.…

Я РЕАЛИСТ — УРА! — Довольно. Хорошо. Очень хорошо! — прервал меня экзаменатор. Он снял очки и, протирая их, улыбнулся приветливо, совсем по-домашнему. — Можете идти домой. Не чуя от радости ног, я вышел в широкий коридор. Ах, как хотелось припуститься во весь дух по этому…

– Не сижу, а лежу! – сказала Черепаха. – Это ты лежишь! А я – сижу, – сказал Львёнок. И они запели вместе: – Носорог-рог-рог идёт, крокодил-дил-дил плывёт. А потом Львёнок спел: – Только я всё сижу... А Черепаха спела: – Только я всё лежу!.. Они недовольно посмотрели друг на друга и…

— Знову ти?.. — Я прийшов записатися в перший клас. — То ти прийшов записуватись і з першого ж разу перелякав нас своїм вчинком? Адже, коли б ти впав з карниза другого поверху на землю, то поламав би собі ноги. А я директор школи і відповідаю за все, що тут відбувається. Га, як ти…

Так чи не так, але ось він уже зійшов униз і готовий з вами познайомитися: – Війні-Пух! Коли я вперше почув його ім'я, то дуже здивувався і сказав: – А я гадав, він хлопчик. – Він і є хлопчик,– сказав Крістофер Робін. – То чому ж ти називаєш його Вінні? – Я не називаю. – Невже? – Авжеж.…

Сам-то я лежу, а моя левая нога висит - в пяточной кости провёрнута дырочка, сквозь неё протянута железная спица, на спице груз. Всё это придумали доктора затем, чтобы сломанная нога, когда будет срастаться, не стала короче правой. Ну конечно, сейчас мама скажет, что я зря поехал сюда. Но в Москве…

Я покрутил у виска пальцем, дал Байкину понять, что о нём думаю. Севка покрутил у виска тоже, ответил, что думает обо мне. Галина Ивановна почувствовала неладное и обернулась, но Байкин уже приступил к изучению действительности. Я тоже принялся думать. Люська Удалова и та полстраницы отмахала.…

Старик храпел, задрав бороду вверх. Автомат, зажатый в руках, то опускался, то поднимался на его широкой груди. Ленька фыркнул в кулак: вояки! Один проспал, а другой не воспользовался, а? Разбуженный Власыч вскочил как встрепанный и попятился, увидев перед собой немца в мундире. Подумал, что ему снится.…

– С кем вы беседуете, профессор? – спросил другой подросток, которого, как вы уже, наверно, догадались, звали Андрик. На нем были щегольские брюки трубочкой, белая рубашка и узкий галстук – ни дать ни взять менеджер торгового зала в каком-нибудь супермаркете! – С кем разговариваю? – переспросил Аристарх…

Остановил меня и говорит: – Больны вы, что ли, Иволгина? Едва на ногах держитесь, и не дойти вам в таком состоянии до дома. Вы где живете? – За Волгой, на Верховской, – говорю. – Эге! Да нам по дороге. Возьму-ка я лубянку [4] да довезу вас до дома. И как это вас одну, такую больную, из гимназии…

— Как живой… — подобострастно шелестит коммивояжер. — Хорошо поставить на письменном столе, — замечает еще кто-то. Ротмистр взял бюст в руки, осмотрел со всех сторон и отдал. Молодой человек стал бережно завертывать покупку опять во все слои ваты и коленкора, обвязывать ленточкой. «Видно, предан…

— Стой, брат! А куда же мы с тобой поедем? Развернули мы на столе карту Забайкалья, стали подходящее место искать. А тут как раз зашёл в гости к Василию Васильевичу знакомый геолог. Он только что вернулся из дальней экспедиции. В какую только глушь не забираются геологи! Ходят по тайге, по сопкам…

— Я сам, дедко, не знаю… Так… ни о чем… Засмотрелся маленько. Букашка по листочку ползла. Сама сизенька, а из-под крылышек у ней желтенько выглядывает, а листок широконький… По краям зубчики, вроде, оборочки выгнуты. Тут потемнее показывает, а середка зеленая-презеленая, ровно ее сейчас выкрасили… А…

– Ой, простите… Мичман смеется как-то очень по-штатски, треплет самого маленького по макушке и, словно сам мальчишка, заглядывает в книгу. Говорит понимающе: – А-а… На белых домах ещё синяя тень, однако по верхним этажам все чаще пролетают желтые бабочки солнца: лучи пробились сквозь ветки, а ветки…

Так было седьмого марта. В день, когда Эмиль был такой добрый, что всего один раз ущипнул Иду, да пролил сливки, когда пил кофе, и еще гонялся за кошкой. А теперь послушай, что приключилось с Эмилем в другие, более богатые событиями дни. Неважно, просто ли он проказил, как говорила Лина, или все получалось…

Вера принесла в актовый зал эскизы декораций. Кирилл забрел туда вместе со своим единственным из класса приятелем Лешкой Ступиным, когда ребята говорили Вере комплименты по поводу ее блестящих идей. Кир молча походил вокруг разложенных на полу сцены эскизов, кинул неодобрительный взгляд на восхищенного…

Молодая учительница говорит ласково: – Не бойся, девочка. – Здравствуйте, тётя! – говорит ей Маруся. – Меня зовут Анна Ивановна. – Здравствуйте, Анна Ивановна, – поправляется Маруся. – А ты кто? – спрашивает учительница. – Я Маруся Орлова. – Зачем пришла? – В школу записаться. – А почему…