Детская проза

Так что в школе у меня все нормально. И на переменах я теперь не стою одна у стены, как вначале, а хожу вместе с девчонками по рекреации и обсуждаю, почему Мишка Крымов уж третий день торчит по утрам напротив Милкиного парадного, почему Ленка Макаренко так задается, а физичка Берта Моисеевна уже третий…

– Оленька, ремонт мы делали в прошлом году, при чем здесь вообще ремонт?! – Что ты еще задумал?! – ужаснулась мама. Юльку всегда удивляло, как они уживаются. Родители совершенно не совпадали. Если папа говорил «да», мама тут же перебивала его: «Нет». Папа терпеть не мог сквозняки, а мама всегда открывала…

Я уже пять раз лежала в нейрохирургии. В два месяца, конечно, ничего не помнишь. В три года — тоже не особенно соображаешь, что с тобой делают. А вот в шесть лет становится страшно. Только что вроде узнаёшь, что люди умирают. И тут тебе говорят: «На операцию!» И ты думаешь: «А вдруг врачи отвернутся…

На следующий день бабушка так и сделала. И девочка долго бегала во дворе, прыгала и кричала. Это было ужасно здорово! Потом она устала и пришла домой. А дома папа как раз собрался съесть яичницу с помидорами. И тут девочка подскочила к нему и сказала: – Дай! И съела. Сама. Без кота. С тех пор девочка…

— А ты брось смеяться, — сказал долговязый. — Ты ничего не понял, ясно? — Да ну! — сказал я. — Что я, дурак, что ли? — А что — нет? — спросил он. — Может, ты отличник? — Не отличник, — сказал я, — но понимаю не хуже вас. Долговязый набрал…

На кухне продолжается объяснение — Манана примчалась уже с родника, в один миг обернулась. Старается. — Мам, а на ферму я больше не пойду, — говорит она, запыхавшись. — Да… — Мама тянет с ответом. — И на ферму не пойдешь, и в кино тоже… Манана молчит. — Завтра не…

– Если мы пойдём по дороге, мы должны держаться левой стороны и идти друг за дружкой, – напомнила детям Марен. – Мы и сами это знаем, нечего нами командовать, – рассердилась Мона. – Я могу вернуться домой, если я вам не нужна, – сказала Марен. – Нет, Марен, пожалуйста, не уходи, – попросил её Мортен. –…

— Волшебные травы? Скорее уж ароматические травки. Чтобы не выдохлись мои сухие духи из лепестков розы. — Ой! — воскликнула Сара, хлопая в ладоши. — Видел я, как делают эти сухие духи, по телевизору показывали, — пренебрежительно бросил Джонатан. — Реклама. Кладёшь охапку розовых лепестков в миску…

Лесник, увидев, что щенок стоит над самой прорубью, резко крикнул: — Нельзя, Джулька, нельзя! Джулька вздрогнул и попятился от чёрной дыры. С этой минуты слово «нельзя» навсегда соединилось для него с чем-то страшным, чёрным. «Нельзя!» — и Джулька не дотронется до лакомой колбасы. «Нельзя!» — и не…

За молодыми осокорями, стоявшими на крутом берегу, еще не было видно реки, но уже слышались натужное дыхание парохода и мелодичный бок склянок. — Догоняйте, стригунки! — с задором прокричал Саша и, сорвавшись с места, понесся что есть мочи к берету. Вслед за ним бросились Сережа и Боря. Невысокий,…

Я не придаю этому значения. Не пытаюсь увидеть в этих разговорах какие-то магические знаки или предсказания. Не ищу ответы на свои вопросы. Все это глупости, мне просто интересно. Иногда смешно. А иногда грустно. И в то же время приятно. Чувствуешь себя крутой, зная, что в своем возрасте – намного круче…

— Ну нет он у меня попляшет! И тут я понял, что отец состязается только с адвокатом, а до остальных ему нет никакого дела. Теперь я остро ненавидел адвоката с его маленькой, изящной головой, пробором, длинными ногами, фатоватым кителем, гитарой и романсами. Ненависть к нэпманам была воспитана во мне…

Смерть скрутила его в одночасье, как нередко бывает с такими вот крепкими, рассчитанными на целый век стариками. Меня привезли с дачи в день похорон, но к деду не пустили. Квартира была полна незнакомых людей. Они держали себя громко, развязно, по-хозяйски, бесцеремонно отстраняли меня и гнали прочь…

Едва Павлов шагнул в рощицу, как им привычно овладело странно-тревожное чувство. Именно в этой рощице, по уверению близнецов, обитала удивительная зеленая птица с красной головой. Павлов считал эту птицу назойливым порождением нездоровой детской фантазии, и мысль о ней всякий раз вызывала в нем беспокойство,…

Я попал туда в разгар трудовой деятельности, в октябре. К этому времени определились два ближайших кандидата на получение пионерского галстука: рослый, полноватый, чуть женственный Гога Рубинов и старообразный, с тощим, истомленным ранней и непосильной мыслью личиком Вася Трушин. Программа занятий…

Глава 2 Санька не сразу понял, что это будильник. Когда сообразил, прихлопнул его ладонью. Потом привстал на кровати, пытаясь осознанно понять, который час, и снова повалился на подушку. Он, может быть, заснул бы снова, но за стеной громыхнули посудой, потом дверью — вышел отец, — потом ненавистный Леркин…

Потом послышалось, как что-то упало, кто-то толкнул стул… Кто-то заплакал. Мака быстро откинула одеяло и опустила ноги на пол. Мама не позволяет бегать босиком… Но все-таки Мака пробежала по комнате и распахнула дверь в переднюю. В первую минуту Маке показалось, что на стуле, как-то странно откинувшись…

– Какое платье? – удивилась Оля. – Обыкновенное – костюм принца. Мой костюм. – А ты принц? – Конечно, принц, разве не видно? Видно было. – И как тебя зовут? – Я ещё не решил. Может быть, Альберт Эдуард. А может быть, Дмитрий. Покажите мне образцы. – Образцы чего? – Образцы костюмов. …

Пока… не влюбилась. 1 сентября Лиса неожиданно столкнулась нос к носу с Лешкой Морозовым, который вдруг выпалил: «Лиска, какая ты стала!..» А какая она стала? Лиса не поняла, что он хотел ей сказать, но почему-то сама вдруг заметила, что привычный ей с первого класса Морозов стал каким-то… другим.…

Все это длится несколько секунд, и в конце концов ученик, неловко протиснувшись в дверь, спотыкающейся походкой идет на свое место. Харлампий Диогенович смотрит ему вслед и говорит что-нибудь великолепное. Например: – Принц Уэльский. Класс хохочет. И хотя мы не знаем, кто такой принц Уэльский,…