Детская проза

— Ну и видок, — вздохнула я. — Могу поспорить, что ты ничейный. Нет у тебя хозяина. Тут он опять мне улыбнулся. Опять растянул пасть и показал оба ряда зубов. Улыбка оказалась такой широкой, что пес не выдержал и чихнул. Словно подтверждал: «Сам знаю, видок у меня неказистый. Зато смешной,…

— А-а-а! — закричал учитель и побежал. Но тут же врезался в стену. Гнездо отлетело в сторону, а учитель схватился за голову и бросился к озеру. Это было ужасно весело. Мы тоже все закричали и стали врезаться в стену. А потом все схватились за голову и побежали за учителем. Во дворе остался…

— Але-оп! — вскричал он и показал нам готовую нитку с бусинами и узелком на конце. Там были все бусины, кроме последней, зеленой. Мы очень удивились. Но еще больше мы удивились, когда учитель, приплясывая, зацепился ниткой за дверную ручку. — Але-оп! — не глядя, дернул учитель. Нитка порвалась, и бусины,…

Свежевыбритое лицо старушки было непроницаемо. – Шеф! В городе резидент! – доложил Гаврилов. Шеф выпрямился и незаметно переложил три ящика с гранатами из правого кармана в левый, щелкнул затвором автомата и профессиональным движением поправил ленту крупнокалиберного пулемета. – Приказываю немедленно…

На первой странице — семимесячная мама. Знаменитые четыре зуба уже вылезли. Правда, на фотографии их не видно. Мама висит на руках у бабушки, как тряпичная кукла. Глядя на эту фотографию, я всегда думаю о том, что бабушка Теодолинда уж точно победила бы в тяжелом весе. Тогда она была молодая и еще не…

Пока я шёл, я помнил про швабру, но потом забыл и открыл дверь в класс, и швабра вместе с тряпкой упала на меня. В проходе я наступил на пластилиновую бомбу с чернилами. Ручка моя была воткнута в парту и сломана. «Ручка-то в чём виновата?» — подумал я и почувствовал, как по щеке течёт слеза. Я понюхал…

Казармы располагались на другой стороне линии наискосок от станции. В одной из них размещалось «высшее сословие» — дежурные по станции и дорожный мастер, а в другой квартировало «среднее сословие» — стрелочники. Будка находилась около входных стрелок. Занимал ее путевой сторож Порфирий Лукич с женой…

Но вот случилось так, что один тоненький лучик выглянул из-за облака и дотянулся до земли как раз в то утро, когда школьники собирались в школу после своих летних каникул. А для семилетних ребят это был самый первый школьный день в жизни. Золотой Луч пробрался в комнату, где спала девочка. Ей неделю…

Как я здоровался На следующий день у меня заболело горло. Бабушка напоила меня горячим молоком с медом, а горло завязала своей шерстяной косынкой. День был теплый, и я отпросился у бабушки походить во дворе. Потом я забрался на забор и стал смотреть на улицу. Тут прибежал Павлин. Узнав, что у меня…

— Теперь на площади может играть музыка! Для победившего пролетариата! — подтвердил матрос. — Правильно! — раздалось в толпе. — Правильно! Шарманщик, поглядев на опустевший балкон, покорно снял с плеча кожаную лямку, и шарманка, покачнувшись, встала в свою прежнюю позицию.…

На тринадцатое утро пребывания Лабера в приюте, когда часы на стене показывали без пяти минут одиннадцать, пришла служащая. Она открыла дверь одного из вольеров и вывела оттуда маленького весёлого чёрно-белого терьера, почти ещё щенка. — Куда они идут? — спросил Лабер. — На небольшую…

— Мальчик, пойдём со мной, пожалуйста. Ты нужен. — Зачем? — растерялся Саша. — Пойдём-пойдём, — позвала она снова, — ты очень нужен. И Саша пошёл за нею. Он мог, конечно, и не идти, но девочка решила бы, что он испугался. А это страшней всего. Лестница была широкая. Они поднимались на второй…

Так и поселился у меня этот котенок, и я назвал его Уголек. Через несколько дней он уже сам молоко лакал из блюдца и бегал по всей комнате за бумажкой, которую я перед ним на нитке дергал. Толстенький стал, как колобок, и — я забыл вам сказать — очень красивый. Потому что он не весь черный был, а — оказалось…

— Давай всех позовём сюда играть, — предложил Замби. — Подожди, — остановил его Понго. — Хочу тебе рассказать. Я разговаривал с папой… И он пересказал другу папины слова. — Ты хочешь, чтобы у тебя была серебристая спина? — изумился Замби. — Тебе надоело с…

— А все же тут страшно было сидеть, — заметил я, когда мы выбрались из подвала. Санька на это ничего не ответил, лишь сердито засопел, как будто мы были виноваты, что он набил себе шишку, зато Коля пренебрежительно хмыкнул: — П-подумаешь, страшно! М-мой отец когда-то тут сто раз сидел……

Манолито меня назвали в честь папиного грузовика, а грузовик назвали Манолито в честь папы, потому что моего папу зовут Маноло. А папу назвали Маноло в честь его папы, ну и так далее, до самых что ни на есть доисторических времен. Короче, первого динозавра-велоцираптора звали Маноло. Это я на случай,…

Ходуном ходили щелистые половицы. Сумрачные углы затянула паутина. Немножко страшно. Кажется, что вот-вот, топая сапожищами, войдет кто-то… К стене приставлена лавка. А из мутного окошка вверху выпал кусочек стекла. Ну, ничего, зато Кондрата никто не будет бить. — Пойдем отсюда, — почему-то шепотом…

— Из Маньчжурии ходовая, — ответил егерь. — Да неужели! Что, границу открыли? — смеялась Людмила. — Снег-то ухнул до пояса и валит каждую неделю… Косуля, я слышала, с земли кормится. Или у нас привыкнет с дубняка и орешника листья лопать? Небось в Маньчжурии-то не в роскоши…

— И вчера… — старик попытался вывести девочку из задумчивости. — И вчера, когда она сказала, что уйдет, я крикнула, что не люблю ее, пусть сейчас же уходит и не возвращается, оставит нас в покое. И вот она ушла, навсегда. Из-за меня. Талья в который раз заплакала, уткнувшись в промокший…

— Здравствуйте, Елена Дмитриевна! Охраняете своего лебедя? Стерегите, стерегите. Охотников у нас много, подстрелят невзначай. — Да неужто найдется такой, у кого рука поднимется? Законом и сердцем запрещено убивать этих красивых птиц. — За всех поручиться нельзя. — С этими словами Березин опустился…