Зюзя
Шрифт:
Да, тут было, над чем поразмыслить. Двести, даже без хвостика, километров по железке — это, как минимум, пятьсот пешего хода со всеми вензелями дорог и обходных путей. Заманчиво, очень заманчиво, не смотря даже на ночёвки в лесу, под открытым небом…
— Вот так просто пройти, если что не так — убежать, и всё? Без геройства?
— Именно. Нужна только информация. Мы уже сами собирались группу посылать, а тут ты подвернулся. Нет тут подвоха, не ищи. Место на дрезине — оно для меня бесплатное. Транспорт пойдёт по маршруту в любом случае, поэтому будет простой обмен. Мне экономия людских ресурсов — пусть лучше сено для коровок косят, тебе — экономия времени в пути. За пайковые не волнуйся. Дадим из расчёта на шесть дней пути.
Ну вот как тут не
— Я согласен. Только как расстояние отсчитывать? Не думаю, что информационные знаки вдоль насыпи сохранились.
Наконец в разговор вступил особист.
— Вашей конечной точкой в маршруте станет церковь у бывшего переезда. Не думаю, что с ней что-то случилось за это время. Как дойдёте — можете поворачивать назад. Заодно сообщите, сколько у неё куполов. Это будет гарантией того, что вы не лжёте. Когда выдвигаться планируете?
— Сейчас, чего тянуть? До заката далеко, может быть, успею до границы добраться.
— Доберётесь. И значительно быстрее, чем думаете.
… На границе Фоминских земель мы очутились примерно через два часа после того, как я забрал сладко сопевшую от сытости, а потому не очень довольную Зюзю. Вместе с охраной, не слишком, впрочем, усердной мы прошли через весь город. Это стало ещё одной сенсацией. Окружающие замирали, указывая на добермана пальцами, а матери хватали в испуге за руку своих детишек. Но всё обошлось — никто не бился в истерике, камнями нас не закидали.
Атлас автомобильных дорог не врал — в этом месте действительно был мост. Точнее два моста, стоящие неподалёку друг от друга — автомобильный и для поездов. Въезды, выезды на эти стратегические объекты с обоих концов были перекрыты мощными укреплениями из бетонных блоков. Исключение составляли только щели для прохода или проезда — они запирались воротами из арматуры с нашитыми на неё листами металла. Ясное дело, охрана тут тоже была, как и вышка с пулемётом. Поэтому не позавидую я тем, кто осмелится напасть на поселение с этой стороны.
же было и подобие вокзала. Его роль выполняла грубо сколоченная платформа, у которой стоял местный подвижной состав. Транспортный парк станции «Фоминск» составляли две весьма ухоженных, матово поблескивающих жирной смазкой, дрезины. Одна маленькая, рассчитанная на четверых, и одна большая, на удлинённой раме и лёгким блиндированием из стальных листов толщиною около трёх миллиметров, которыми она была обшита по периметру на высоту метра в полтора. Верх этого ручного бронепоезда оставался открытым. Видимо, вот на него я сейчас и зарабатываю билетик.
Два крепких мужика приняли нас с Зюзей на борт маленькой самоходной тележки, перевезли через мост и, вручную переведя стрелку, покатили в сторону от основной ветки. Удивительно, на сколько легко перемещалось по рельсам это устройство! Двигал приводным рычагом всего один человек, в то время как второй отдыхал, не забывая, впрочем, посматривать по сторонам и держа своё оружие поблизости. По моим прикидкам, разогнались мы километров до двадцати — двадцати пяти в час.
Удивительно, но доберман была в восторге от поездки. Я почему-то думал, что ей не понравится запах металла, всевозможных смазок и вообще, самодвижущийся механизм вызовет неприятие своей странной новизной. Но нет! Зюзя откровенно наслаждалась путешествием, подставляя встречному ветру свою морду и стараясь поймать носом как можно больше всяких новых запахов. И когда мы уже приехали, и дрезина остановилась у деревянного щита с аналогичной надписью, что повстречалась мне перед северным постом, довольно заявила:
— Ехать хорошо. Ехать — это как бежать, только лапы не надо.
Мужики сняли с моей «мурки» замок — ключ действительно был универсальный, как я и предполагал; дождались, пока мы спрыгнем с платформы, а затем резво поехали обратно.
— Эй! Э-э-эй!!! — спохватился я. — А назад пойдём — кто встретит?!
Ответа не последовало. То ли не услышали, то ли сделали вид. Обидно, мы от моста отъехали вёрст тридцать, не меньше. Теперь к планируемой
сотне добавляется ещё и это, не учтённое, расстояние. А ноги не казённые — день пути плюсом, как минимум. В сердцах я сплюнул на насыпь, вздохнул и пошёл вперёд.… Обратно к щиту мы вернулись через пять дней. Абсолютно без приключений дошли до указанной церкви, посчитали купола — их было ровно один, и, никого по пути не встретив и не обнаружив следов живых людей или иных разумных, потопали назад. Где-то шли по шпалам, где-то вдоль насыпи. Приятная прогулка вышла, одним словом. Даже с ночёвками сложилось хорошо — то деревенька пустая попалась, то старый пакгауз. Оживлённым местом была в прошлом железная дорога. Раньше едешь в вагоне, смотришь на мир через мутноватое стекло, считая столбы от скуки, и кажется, что между перегонами пустота и дикая природа. А теперь, ножками пройдя, понимаешь, что практически везде вдоль рельсов была жизнь, на которую ты попросту не обращал внимания.
Как и ожидалось, у информационного щита нас никто не ждал. Грустно конечно, но новостью это не стало. Сейчас уже наступил полдень, поэтому не было никакого смысла устраивать тут стоянку в ожидании неизвестно чего. Пошли дальше, к мостам.
Через час передо мной, прервав обход, возникла взволнованная Зюзя. Она не могла устоять на месте, крутилась и порывалась куда-то бежать.
— Что случилось? — не выдержав этого эмоционального, чисто собачьего поведения, спросил я.
— Там мёртвый волк. Странный. Другой волки нет, давно мёртвый.
— Это как? Объясни подробнее.
Она ответила мыслеобразом. В нём были трава, несколько костей и что-то странное, рыжее…
Чувствуя своим долгом провести разведку до конца и разобраться с непонятным, я пошёл за доберманом.
Нам не пришлось даже лезть в кусты. Кости лежали в незаметной ложбине, возле насыпи и лежали явно давно. От волка (тут Зюзе виднее), остался лишь очищенный от плоти череп и несколько позвонков. Видимо, мелкие хищники растащили почти весь скелет, а оставшимися костями почему-то побрезговали. Но не это было главным. В траве валялась странная штука с ремешками с ржавыми пряжками, представлявшая кожаный треугольник с нашитыми кустарным способом довольно толстыми металлическими пластинами. Что-то мне эта конструкция напоминала…
Покрутив находку в руках, так и этак пытаясь представить её назначение, я наткнулся взглядом на сидящую напротив спутницу и меня озарило! Это — собачий нагрудник! Сделан по принципу шлеи для крупных пород собак. Вот только кто и зачем его ещё и железом отделал — загадка.
Тут же, неподалёку, обнаружился и самодельный ошейник, тоже обшитый железными кусочками. Сделан, как и нагрудник, явно не специалистом — не аккуратно, криво, словно наспех на коленке.
Всё это требовало всестороннего осмысления. Ну не укладывалась у меня в голове даже сама мысль о волке в броне. По-другому назвать находки язык не поворачивался. Эти куски кожи с железяками выглядели именно как средневековая броня, сделаны были как броня — чем же ещё им быть?
Надеясь не известно на что, я переспросил:
— Ты уверена, что это был волк? Может крупная собака или…
Договорить не успел.
— Вещь пахнуть волк, я знать!
Мне не хотелось тащить находки с собой, тем более что обида за отсутствие обратного транспорта ещё не прошла. Надо будет — сами приедут и найдут. Подумав так, я вернул нагрудник с ошейником обратно на землю, хорошенько запомнил место, и мы тронулись дальше.
К мостам вышли на следующий день, ближе к вечеру. Не то, чтобы задержались, просто не торопились. Я спрятал свои вещи в кустах, подальше от исхоженных тропинок, покормил четвероногую и налегке отправился к посту при входе в город. Нет, можно, конечно, было бы опять показаться с собакой, затем ждать, пока дадут разрешение на передвижение, организуют конвой для твари, но зачем? Зюзя сыта, она отлично дождётся меня в укромном месте и приглядит за моим мешком и оружием, валяясь на травке. Опасности для неё тут вроде бы нет.